Лекарство от одиночества (СИ)

Невольно растягиваю губы в улыбке, наблюдая за не слишком успешной попыткой отца погрузиться в такси при посильном участии моего свекра. Вот уж у кого праздник удался, так это у этой парочки.

– Тоже мне нашла с кем сравнивать! Я тридцать лет с этим выпивохой живу.

– И неплохо ведь живешь, мам.

– Неплохо, – соглашается та, – но Юрчик наш не пьет почти, а тут, Эля!"

"– Мам, ну что? Не я же в него водку заливала.

– Ага. Это твой непутевый папаша взялся мне зятя спаивать! Ух, я дома ему задам!

– Не надо. Не ругайтесь. И давай уж садись, а то придется простой оплачивать.

– Тогда до скорого, – мама крепко меня обнимает, ведет носом, принюхиваясь: – Ты что, смолила, Элька?

– Да ты что?! – округляю в праведном гневе глаза. – Это я от Борисыча прокоптилась.

– Смотри мне!

– Ой, все! Мне не пятнадцать.

– Ладно, не злись. Ты помнишь, что мы на Янтарный собирались? Хочу новую мормышку попробовать в деле.

– Помню, – уверяю я. – Созвонимся ближе к выезду, ладно? Может, к нам и Любовь Павловна присоединится.

Родители, наконец, уезжают. Беру хорошенько вмазанного свекра под руку и веду к дому, где нашего возвращения ожидает взволнованная свекровь.

– Вот это погуляли! – качает головой.

– Да уж. – Со смешком передаю Игоря Ивановича в надежные руки супруги. – Мишка спит?

– Да, Элечка, уложили.

– Спасибо. Я тоже, наверное, пойду. Или надо помочь убраться?

– Да я уже справилась. Иди, моя хорошая, отдыхай.

Вымученно улыбнувшись, поворачиваюсь к лестнице на второй этаж. Поднимаюсь вверх под тихие голоса родных. О чем, интересно, они беседуют? Игорь Иванович ведь лыка не вяжет!

Наша спальня и детская расположены по правую сторону от лестницы.

Спальня свекров и кабинет – по левую. На цыпочках захожу к себе. В комнате такой перегар, что самой опьянеть можно. Первым делом распахиваю окно. Между перспективой замерзнуть к утру или задохнуться я выбираю меньшее из зол. И только потом бесцеремонно расталкиваю мужа:

– А? Что? – подслеповато щурится тот.

– Ты всю кровать занял. Ляг нормально.

Дождавшись, пока Юра перевернется так, чтобы и мне было куда лечь, достаю из-под подушки ночнушку и иду в ванную.

И вот тут моя выдержка резко заканчивается. Тело охватывает озноб. К горлу подкатывает колотящееся сердце, уши закладывает, как при подъеме по серпантину. Трясущимися пальцами кое-как расстегиваю брючки, а вот жемчужные пуговички на блузке ни в какую не поддаются. Обидная неудача, которая для меня становится последней каплей. Сползаю по стенке на пол и вою, заткнув рукой рот.

Чтоб тебя пронесло, Георгий Борисович! Чтоб тебе мои креветки по-азиатски вышли боком.