Лекарство от одиночества (СИ)
– Это что? Такая глупая шутка? – холодно интересуется мой муж, отрывая взгляд от зажатого в руках конверта. – Это просто ДНК-тест. Согласись, это ненормально, что каждый встречный-поперечный считает своим долгом усомниться в том, что Мишка – твой сын. Достало! Наша ситуация была бы смешной, если бы не была такой грустной. Когда свекор в первый раз добавил к имени «Мишка» приставку «Япончик», мы только посмеялись, да. Но со временем нам стало не до смеха. Мишка рос, его отекшее в родах личико разглаживалось, а глазки так и оставались узкими. – То есть ты хотела, чтобы я убедился в своем отцовстве? Так вот, Эль, здесь написано, что Мишка вовсе не мой сын.
– Цеплялся за что угодно… Прости меня.
– Елена была единственной твоей любовницей?
Наши взгляды встречаются над столом. И я понимаю, что…
– Нет.
Да, по его глазам понимаю.
– Извини, я хотел бы соврать. Но пообещал себе, что больше никогда не стану тебя обманывать.
Самое смешное, что он реально искренне раскаивается. И мучается, может, ничуть не меньше меня. Да только не могу я ему посочувствовать. Сил нет. Ни на что нет. Я обескровлена.
– Почему? Чего тебе не хватало? Они красивее? Или умнее, может? – скулю брошенной дворнягой.
– Нет. Они просто не ждали от меня того, чего я не мог им дать.
– Не уверена, что смогу… Это все слишком, Юр. Как будто узнать, что все это время жила в параллельной реальности. Полная шизофрения.
Я встаю, снимаю рюкзак со специальной подставки, которую любезно пододвинул официант. И трусливо сбегаю, чтобы не разрушиться на глазах у немногочисленных посетителей ресторана.
Кое-как доезжаем. Кое-как паркуюсь. Поднимаюсь по ступенькам, и чудится, что Валов идет за мной. Как будто даже звук его шагов слышу, но, может, конечно, это просто в ушах шумит.
– Эля, Элечка…
Он делает шаг вперед, вынуждая меня отступить к стене. Успеваю только выставить перед собой ладони, отвоевывая себе хоть немного пространства.
– Юр…
– Соскучился. Не гони… Не могу больше."
"Жаркий шепот приподнимает тонкие волоски на затылке. Губы впиваются в позвонки, разгоняя по телу мучительно-горячие волны. Жадно шарящие по телу руки обхватывают грудь.
– Аа-ах.
– Какая… Поправилась, что ли, Эль? Дай посмотрю.
Юрка поворачивает меня волчком. Нетерпеливо расстегивает пуговички на блузке. Ну как расстегивает? Скорее, вырывает с корнями, а я, окончательно во всем этом потерявшись, смотрю, как они одна за другой падают на натертый до блеска пол. И как он склоняет русую голову, накрыв сосок поверх кружева лифчика, и вдруг с силой его прикусывает. А мне ведь и до этого было больно…
– Юр, мне так не нравится!
– Да? – шепчет он сдавленно. Поднимает юбку, отодвигает вбок кружево трусиков.














