Лекарство от одиночества (СИ)

– А течешь так, будто…

Он не успевает договорить, потому что тут совершенно неожиданно распахивается входная дверь.

– Эльвира Валерьевна, это я! Ты чего… – Бутенко запинается, наконец, рассмотрев нас в сумраке коридора, – замок не закрываешь?

Сгорая со стыда, я отталкиваю от себя мужа и трусливо сбегаю в спальню. Захлопываю дверь, прислоняюсь к ней спиной и, как героиня дешевой мелодрамы, сползаю по стеночке на пол. Надеюсь, Юре хватит ума понять, что на сегодня с меня достаточно. За дверью слышатся голоса. Я жадно вслушиваюсь, сама не понимая, чего опасаюсь.

Того, что влюбленный в меня Бутенко что-то Юрке предъявит? Зря. Интонации, которые до меня доносятся, вполне дружелюбные. Может, он даже Валову руку пожал. Ту самую, что успела побывать у меня между ног. И почему-то только сейчас приходит мысль, что мне вообще-то тоже было в чем Юрке признаться…

Обхватываю голову и сижу так долго-долго, пока не затекает копчик, а в квартире не становится тихо. Тогда я быстро переодеваюсь и мышкой проскальзываю в коридор. Мужские туфли у входа намекают на то, что не все мои гости ушли.

Шагая на цыпочках, захожу в кухню.

– Здравствуй… те.

Бутенко поворачивается в профиль:

– Привет. Извини, что я так ворвался. Было открыто.

– Ты тоже извини.

– Я принес кое-какие наработки, которые строчил от руки. Надо было позвонить предварительно.

Прячу руки в рукавах трикотажного полувера, скрещиваю на груди, невольно закрываясь, и… морщусь. Потому как правда, что-то со мной не так. Любое прикосновение болезненно. Я концентрируюсь на своих ощущениях и пропускаю момент, когда Георгий заходит мне за спину и укладывает руки на грудь.

– Эй! Что ты делаешь?

– Провожу пальпацию молочных желез. Не дергайся.

Чуткие пальцы хирурга деликатно, но тщательно прощупывают ткани. А я и впрямь не дергаюсь. Я в полном шоке, признаться.

– Когда появилась боль?

– Не помню.

– Грудь плотная. Овуляция? Какой день цикла?

Ошалевшая от происходящего, я слова из себя не могу выдавить. Нет, его вопросы вполне понятны. Другое дело, что я не уполномочивала Бутенко на проведение осмотра, и вообще…

– Я не помню.

– Ты не считаешь цикл?

– Считаю.

Просто… месячных давно не было, – вдруг понимаю я.

ГЛАВА 24

ГЛАВА 24

Георгий останавливает осмотр, медленно отводит руки и осторожно поворачивает меня, столбом застывшую, лицом к себе. Какое-то время мы тупо, будто впервые по-настоящему друг друга увидев, сплетаемся взглядами. Я нервно сглатываю, не в силах выдержать эту пытку, соскальзываю чуть ниже и опять замираю, не шелохнувшись, загипнотизированная нервной пульсацией вены на богатырской Жоркиной шее.

– Я не предохранялся.