Лекарство от одиночества (СИ)

А вот интересно, если бы я ступила на операции, если бы совершила какую-то ошибку, он бы меня с позором выпер? Нет. Вряд ли… Это же Юра. Хороший парень, да. Наверняка он бы даже попытался меня подбодрить, а я уходила бы с мыслью, что все правильно, так мне и надо. И ругала бы себя за криворукость, уничтожала себя, жрала... Зато Юра был бы спокоен, сбагрив меня с чистой совестью. Охренеть.

– Тоже на неделю? – сиплю я.

– В каком смысле?

– Ты сказал, что мы поживем врозь неделю. Перевод в онкологию тоже на неделю будет или…

Мой голос звенит от слез, но что-то не позволяет расплакаться.

– Нет. Кто из-за недели стал бы морочить голову? Поработаешь у Жорки. Не понравится – еще что-нибудь найдем.

Значит, Борисыч не сказал Юрке, что выбьет мне контракт? Решил выждать, раз у нас такие дела в семье? Как стыдно.

– Дай ручку, – командую я, выдергивая из принтера лист бумаги.

– Эля…

– Дай ручку, я напишу это чертово заявление, раз тебе так ненавистно мое присутствие!

– Не пори чушь! Я просто…

Он просто не может простить мне того, что я знаю о его изъяне. Меня предупреждал психолог о том, что в какой-то момент эта проблема может возникнуть.

Парадокс, да. Казалось бы, ты рука об руку проходишь с партнером через, возможно, самое сложное испытание в жизни. Но именно этого он тебе и не может простить…

Юрка сдувается. Я сажусь за стол и дрожащей рукой пишу заявление на перевод. Буквы выходят кривыми, потому что руки дрожат.

– Да, и… Тебе не надо снимать квартиру. Это же твой дом. Мы с Мишей съедем.

Валов принимается спорить, но у меня нет на это сил. Взвалив на плечо сумку, выхожу из его кабинета, осторожно, без лишнего шума прикрываю за собой дверь. Натянутые до предела нервы звенят.

Почему-то кажется, что нас слышали все, кому не лень. В каждом взгляде мне чудится злорадство. Все-таки хорошо, что меня переводят… Не думаю, что я могла бы отработать в такой обстановке еще хоть день.

Сажусь в машину. Мне ее купил Юра. Он же настоял, чтобы я получила права. Его приводило в ужас то, что я передвигаюсь пешком. Если бы не это – я бы не попала в аварию, заявлял он. А я говорила, что та авария – лучшее, что со мной случилось, ведь она привела к нашей встрече.

Затыкаю ладонью рот, чтобы заглушить рвущиеся наружу всхлипы.

Вдох-выдох. Тинь-тилинь…

«Я вызвал тебе такси. Не вздумай садиться за руль в таком состоянии».

Хороший парень Юра. Заботливый. Истерично расхохотавшись, стираю слезы и выезжаю со стоянки. Медлить нельзя. У меня триллион дел. И что-то надо решать с жильем. Помню, Вера в одном из наших разговоров упоминала, что у нее где-то в городе есть квартира, доставшаяся от родителей. Я еще спросила, чего она ее не продаст. А Вера отмахнулась, мол, мало ли, вдруг развестись надумает, и стрельнула глазами в Шведова.