Дамы убивают кавалеров

– Это я, я, – бормотала сквозь слезы она, – я во всем виновата!.. Я, я недосмотрела за ним!.. Катю-ушенька!..

Катя бросилась на диван к сестре. Обняла ее, затормошила.

– Наш Ленчик – классный парень, – тихо и быстро заговорила она. – Он – классный, замечательный!.. Он сделал то, что нам всем хотелось. Нам всем! Всем москвичам. Он надрал чучмекам задницу. Он такая умница. Он молодец. И мы выручим его. Обязательно выручим. Все будет хорошо – слышишь, Дашенька? Все будет хорошо!.. Мы сейчас – все вместе. Заодно. Вся семья. И Паша с нами. И мы с хозарами справимся. И Ленчик снова будет с нами!.

.

И тут раздался телефонный звонок.

Я не спеша подошел к аппарату, снял трубку. Сестры подняли лица. Даша – заплаканное, перекошенное. Катя – напряженное, ждущее. Я нажал кнопку «memo/rec». Теперь разговор будет записываться на кассету автоответчика.

В трубке раздался тот же восточный голос, что и час назад. Голос, как и в прошлый раз, искажался помехами сотовой связи.

– Посмотрел кино? – с усмешкой спросил хозарин.

– Да, – коротко бросил я.

– Теперь понял, почему мы малъщика взяли? Понял, что он натворил? Понял, что все справедливо?

– Куда уж справедливей, – с иронией протянул я.

 – Я раньше считал, что абреки с детьми не воюют.

– Раз он такое натворил – он нэ рэбенок, – полыхнул скрытой яростью чучмек.

– Дайте мальчику пендаля и отпустите домой, – предложил я. – Мы сами его накажем.

– Мы его отпустим, – неожиданно сказал хозарин. И не спеша добавил: – Но сначала вы заплатите. Заплатите за его хамство. Штраф заплатите.

– Он не хамил, – возразил я. – Просто хулиганил.

– Вот за его фулюганство вы и заплатите.

– Это захват заложника, – сказал я. – Срок – от восьми до двадцати лет.

Но если вы отпустите Леню добровольно – никакой уголовной ответственности не будет. Я вам обещаю.

– Ты мене, лягаш, уга-аловной а-атветственностью не пугай, – с угрозой процедил восточный человек. – А если ты, пе-де-раз, пойдешь в ментовку, мы тебе голову твоего малъщика по почте пришлем. Голову. Понял? Ясно тебе?

– Куда уж ясней, – вздохнул я. Взглянул на сестер."

"Даша, по-моему, была на грани истерики. Катя тихо, шепотом утешала ее, бормотала ей какие-то ласково-бессвязные слова.

Я спросил в телефон:

– Что вы хотите за то, чтобы освободить Леню?

– Пятьсот тысяч долларов.

– У нас нет таких денег.

– У вас есть такие деньги, – безапелляционно заявил восточный человек. – Рассказать, где они у вас есть?

– Ну, расскажи.

– У тебя, Павэл, квартира есть хорошая в центре. У бабы твоей тоже квартира есть хорошая. Петровско-Разумовский переулок. Тоже почти в центре. У мамаши малъщика, Дарьи Коноплевой, квартира – плохая. Зато она рядом с рынком. Нам пригодится. Еще у вас три машины есть. А у тебя, Павэл, детективное агентство есть.