Дамы убивают кавалеров

Открытка-«валентинка»… «Он уже не ребенок, но еще не взрослый, – подумал я. – Подросток. Тинейджер. Как жалко Ленчика…»

И тут же уснул.

Проснулся я – как и в самом начале сегодняшней долгой ночи – от телефонного звонка. Глянул на часы. Десять утра. Побежал в одних трусах на кухню, взял трубку.

– Ал-лле? – раздался в трубке голос. Звонил вчерашний хозарин. Я тут же нажал на телефоне кнопку «memo/rec». Автоответчик запишет и этот наш разговор.

– Павел? Будешь говорить со своим малъщиком? – спросил усмешливо хозарин.

– Давай, – сказал я.

Звонок, слава богу, не разбудил ни Дашу, ни Катю.

– Да? – донесся из трубки слабый и напряженный голос Ленчика.

– Леня, это я, Паша.

– Здравствуйте, дядя Паша.

– Как ты, Леня?

– Хорошо, – сказал он. – В смысле нормально. – Голос его был измученным. Однако он храбрился – видимо, изо всех возможных сил. – Как там мама?

– Ничего. Но она, конечно, очень волнуется за тебя. Она сейчас спит. Что ей передать, Ленечка?

– Передайте, что я мечтаю ее увидеть. Скажите, что кормят меня хорошо. – Леня через силу усмехнулся. – Как в пансионате… Как там, на воле?

– Все нормально, только мы очень скучаем по тебе.

– А я и не волнуюсь.

– Ничего сам не предпринимай – ладно, Леня?

– А я и не собираюсь… Так как там у вас, на воле? А то здесь телевизор не работает… «Депеш мод» приезжает?

– «Депеш мод»? – удивился я. – Кажется, приезжает…

– Клип их по Эм-ти-ви по-прежнему крутят?

– Клип? Вроде да…

В стороне раздался хозарский голос: «Ну, хватит, раз-зболтался! Эм-ти-ви, шмем-ти-ви!..» Трубку у Ленчика вырвали.

– Павэл, – прозвучал в трубке голос чебурека, – ми тебе не обманываем – он живой, ты понял, Паша?

– Я должен буду поговорить с Леонидом перед тем, как стану передавать вам деньги, – быстро сказал я.

– Поговорыш. Обязательно поговорыш. Но если тебя нечистый потянет за язык: заявлять в ментовку – никогда больше с ним в жизни не поговорыш. Языка у него не будет, чтобы с тобой говорыть. Понял?

– Да все я понял, – досадливо проговорил я. – Не пугай.

– Веди там себя, со своими бабами, хорошо, – усмехнулся чучмек. – Не фулюганьте. Малъщик ваш уже достаточно нафулюганил.

Хозарин усмехнулся и отрубился.

На кухне в одной ночной рубашке возникла Даша.

– Кто звонил? Что? – тревожно спросила она.

– Говорил с нашим Ленчиком, – бодро сказал я. – Он жив и здоров. Я записал разговор. Можешь послушать.

Даша бросилась к телефонной базе, опрокинула стул. Лихорадочно ткнула кнопку «new massage».[12]

«Что может быть беззащитней (и одновременно агрессивней), чем женщина, у которой детеныш в беде!» – подумалось мне. И еще одна мысль пришла в голову: нет, своих собственных детей я заводить никогда не буду.