Дар любви

И хотя сейчас их разлучили, он все же продолжал о ней заботиться. Перекатившись по кочкам неровно набитого матраса и оказавшись на краю, она подняла одеяло с простыней и пошарила под кроватью, нащупывая седельные сумки Крида.

Вывалив их содержимое на одеяло, девушка любовно расправила мягкую кожаную рубашку. Взяв в руки бусы-воротничок, она надела их себе на шею, поглаживая гладкую поверхность синих и желтых шариков.

Затем взяла в руки его мокасины. Ей доставляло удовольствие носить то, что носил он, трогать то, к чему он прикасался.

Спустившись с кровати, Джесси подошла к своему тайничку. Сняв со стены помятую картинку ангела, она засунула руку в узкое углубление, но ничего не нащупала. Золотые часы и кожаный мешочек исчезли.

Почувствовав приступ внезапной тошноты, она побежала в спальню Розы. Комната опустела. Ящики валялись на кровати и на полу, небольшой гардероб. где всегда висели платья Розы, тоже зиял пустотой.

Не веря своим глазам, Джесси, качая головой, прошла в другую комнату и оттуда в кухню. Везде пусто.

Роза уехала и забрала с собой все деньги Крида.

Чувствуя себя брошенной и совершенно одинокой, Джесси села у стола и, уронив голову на сложенные руки, расплакалась.

Когда у нее уже не осталось слез, она вытерла лицо, причесалась, надела новое зеленое платье и новые ботинки. Глубоко вздохнув, Джесси вышла из дома, решив не возвращаться туда до тех пор, пока не найдет себе пристойную работу.

Путь до Кэнон-сити занял почти три недели. За это время ярость и гнев настолько переполнили Крида, что его терпение, казалось, вот-вот лопнет. Медленное движение тюремной кареты создавало впечатление, что ее стенки с каждым днем сжимаются все больше и больше, не давая ни дышать, ни двигаться. Наручники, сковавшие его руки, постоянно напоминали о потерянной свободе.

Его возмущало, что приходилось все делать по указке— есть, спать и все остальное, это усугубляло ситуацию еще больше.

Морт, молодой охранник, из кожи вон лез, пытаясь доказать, что он совсем не боится метиса-убийцы, и поэтому с первого же дня обращался с ним подчеркнуто грубо и пристрастно.

Стараясь доказать всем свою храбрость, Сайески помыкал Кридом, требуя, чтобы тот со скованными руками собирал хворост для костра, распрягал и запрягал лошадей. Он постоянно отпускал двусмысленные намеки по поводу предков Крида и унизительные замечания насчет наемных убийц, заявляя, что они — накипь на поверхности земли.

Крид терпел изо всех сил, но однажды не выдержал и позволил себе то, что собирался сделать еще со дня ареста. Он залепил Сайески пощечину.

Морг даже не понял, что произошло.