Дар любви

Слезы обиды и гнева навернулись ей на глаза, но она подавила их. Узколобые старые сплетницы. Что они вообще могли знать о том, что значит бедствовать, голодать и прозябать в грязной маленькой хижине? Жирные, гадкие, уродливые старухи. Какое право они имеют судить ее?

Сжав кулачки, она вышла следом за Кридом из магазина.

— С тобой все в порядке, любимая? — спросил Крид.

— А что со мной могло приключиться?

— Я тоже слышал, что они говорили.

— Мерзкие старые… старые…— Она топнула ножкой, не находя подходящего слова, чтобы их обозвать. — Я им не «белая подстилка»!

— Я знаю.

— Но по какому праву они обзывают меня? Я могла бы понять это в Гаррисоне, где все знали, кто я такая и кем была моя мама. Но здесь-то меня не знают.

Крид помрачнел. Джесси заметила, как нервный тик так исказил его лицо, прежде чем он ответил:

— Они увидели, что ты со мной.

— Ну и что?

—Джесси…

С каждой минутой она расходилась все больше.

— И тебя не бесит, что люди смотрят на тебя свысока?

Он устало вздохнул.

— Бывало, и я чувствовал себя так же, как и ты. Но какого черта? Стоит ли сходить с ума, если ты не можешь изменить мир.

 — Он нежно провел пальцем по ее щеке. — Я же предупредил тебя, что такое случается.

— Я помню.

— Но ты не поверила.

Джесси пожала плечами:

— Наверное, нет.

— Ладно, давай заберем нашего мерина и пошлем этот городок к черту.

Позже, в тот же вечер, Джесси все еще переживала невольно подслушанный разговор. Сидя у костра с чашкой горячего кофе в руках, она глядела на пляшущие язычки пламени. В голосах тех женщин она услышала и презрение, и «праведное» негодование, но не могла этого понять. Они ничего о ней не знали, кроме того, что видели ее с Кридом, и тем не менее поторопились приклеить ей ярлык.

Это было так несправедливо и отвратительно!

— Джесси?

Она оглянулась и увидела Крида, стоящего возле нее.

— Тебе нездоровится?

— Нет, все в порядке.

— Ты все еще переживаешь разговор в магазине? Она отвела глаза.

— Так, немножко. Мне хочется, чтобы меня уважали, Крид. Я что, прошу слишком многого?

— Нет, дорогая. Но если тебе нужна респектабельность, ты попала не в ту компанию.

Джесси хотелось бы поспорить с ним еще, но в глубине души она понимала, что он прав, по крайней мере отчасти.

Никто не назовет Крида Мэддигана респектабельным. Теперь она понимала: есть люди, которые никогда не простят ему происхождения, то есть того, что он метис, хоть он и не виноват в обстоятельствах своего рождения. А еще она знала, что окружающие никогда не примут в свое общество человека с репутацией, хотя бы и в прошлом, наемного убийцы."

"И все равно Крид был самым добрым, самым замечательным мужчиной, которого она когда-нибудь знала.