Дар берегини

Сразу было ясно, кто владеет торговыми путями, а кто живет за лесами и не видит иноземных товаров в глаза. За данью к древлянам князь Ельг ходил каждый год, но подарков, как полянам, им не дарил. Между двумя племенами не утихала вражда: когда-то давно поляне были подчинены древлянским князьям, после того платили дань хазарам, от которой их избавили русы под водительством Аскольдова деда. Древляне же в глубине своей лесистой, болотистой земли, далеко на правом берегу Днепра, дани не платили никому со времен обров и презирали полян, называя их холопами то хазар, то варягов.

Поляне же в свой черед ругали их «чащобой» и «дивьими людьми»[22] и хватились серебром, шелками и прочими заморскими сокровищами, которые получали при посредстве и тех, и других своих владык. При Ельге же сами древляне оказались данниками своих бывших данников полян, что докрасна раскалило старинную вражду. Зная все это, Ельга тревожилась, не ожидая от незваных гостей ничего хорошего.

Древляне – их было человек шесть или семь старейшин, остальные, отроки, толпились позади, – уже вошли в гридницу и выстроились поперек, но возникла заминки.

Гости не знали, к кому обращаться.

Ельга в смятении бросила взгляд на Хочуту. Мытник, как первый посредник между хозяевами города и приезжающими, сам проводил древлян на княжий двор и теперь понял, что ему и первому слово молвить.

– Вот, Ельговичи и мужи нарочитые, прибыли к нам гости древлянские, старейшины, от князей Житимира искоростеньского и Боголюба малинского. А вот, мужи деревские, дети князя нашего покойного: дочь его Ельга-Поляница и сын Свен.

Сие мужи киевские передние. С ними вам и говорить.

Древляне выслушали его, но на лицах по-прежнему отражалось смятение. У этого дома не было хозяина, не было даже хозяйки-вдовы, которая могла бы его заменить, и они, выросшие в уважении к поконам, не знали, как начинать беседу.

Однако на Ельгу они посматривали с особым любопытством. Хочута сам догадался назвать оба ее имени, и по имени древних жриц, связанному с названием здешней земли, они поняли, что перед ними законная дочь князя от княгини, наделенная священными правами и обязанностями.

Ельга взяла себя в руки и приосанилась. Она еще лучше гостей понимала необычность и неловкость такого положения, но недавние успехи подбодрили ее. Решили же они без отца ту злосчастную «тяжбу о дедовом поле». И хотя древляне были совсем не то, что свои полянские весняки, переложить это дело по-прежнему было не на кого.

– Спроси, кто у них старший, – шепнула она Свену на северном языке.