Дар берегини

Но тут Щур взглянул на нее и улыбнулся, показав довольно плохие зубы:

– Благо тебе, дева! Давно уже земля Деревская слухом полнится, что дочь Ельгова – и лицом красная, и разумом остра, и всякому вежеству учена. Теперь видим, то истинная правда…

– Ну а какой же ей еще быть? – произнес Славигость, развернув плечи, будто слушал похвалы своей собственной дочери. – Ельга, Ельгова дочь, от княгини Ольведы родилась, Аскольдовой дочери, жены мудрой, доброй, богами любимой. Дочь в нее пошла, от нее все взяла – и красоту, и разум, и мудрость, и вежество. Такой, как наша дева, и за морями не сыщешь.

Умеет и суд судить, и милость богов призывать. Весь род полянский ее почитает, как девы Улыбы верную наследницу, Киеву внучку.

– Вы на деву приехали смотреть? – с трудом сдерживая недовольство, вмешался Свен. Когда разговор зашел о его сестре, он ощетинился. – Или хотите про дань поговорить? Что ж не привезли-то, раз уж приехали?

– Про дань разговоры с князем ведутся, – Щур посмотрел на него, и его взгляд снова стал тусклым. – Мнилось нам, может, есть уже у киян князь… а видим, пусто место сие, – он указал на княжий стол, где не было даже подушки.

 – Будет князь – станем с ним про дань говорить.

– О ней говорить нечего – платить надо, – веско заметил Вуефаст. – С князем, без князя, а дани с вас никто не снимал.

– Умер князь Ельг, кому мы были данью обязаны, – Щур перевел на него свои острые глаза и пристально осмотрел варяга – его уверенную осанку, очень дорогой меч у пояса. – Новому князю мы покуда клятв не давали, на богов с ним не пили. Да и где он, новый князь? Кому Ельг наследок свой покинул?

– Наследок свой князь оставил сестричу своему, Ингеру, сыну князя холмоградского Хрорика, – обстоятельно пояснил Вуефаст.

 – И я, и все эти мужи, – он обвел рукой киян, – послухами были. А коли наследство по закону передано, то и все клятвы, что вы Ельгу давали, Ингеру переходят. За ним еще зимой послано, скоро прибудет.

– Вздумаете против него возмутиться, порушите слово, боги вам того не спустят, – добавил Славигость.

– Когда же объявится?

– Нынче летом ждем.

– Ну а если князь Ингер не успеет прибыть вовремя, – вмешался Фарлов, – вам не следует тревожиться, что некому будет взять с вас дань и у вас треснут клети, набитые бобрами, медом и тканиной для нас.

В положенный срок дружина придет за всем этим добром, и если не Ингер, то сестра его Ельга будет стоять во главе.

У Ельги дрогнуло сердце. Значит, это была не шутка. Если Фарлов заговорил об этом с самими данниками, значит, дружина взабыль собирается посадить ее на коня и идти у ее стремени за данью! Это уже не домашние разговоры в гриднице за пивом – это настоящее дело. Объявив об этом древлянам, нельзя будет отступить от слова.