Дар берегини

Почти сразу дверь позади снова скрипнула. Свен оглянулся, и сердце дрогнуло: в избу просунулась целая охапка травы с цветами и стеблями полыни. Повеяло тем влекущим запахом живых трав, что едва просохли от росы – сладким и свежим, будто глоток ясного неба. Свен отошел от Шатуна, с надеждой глядя на дверь.

Первой вошла челядинка, зато во второй гостье Свен сразу узнал Ружану – даже раньше, чем она бросила свою ношу на пол и он увидел ее лицо. Оживленная после гуляния по лугам, румяная, она улыбалась, показывая белые, крупные зубы с крошечным зазором между передними, и почему-то от вида этого зазора у Свена стало тепло в груди.

Озаренное улыбкой, ее лицо прояснилось и раскрылось, как небо, очищенное от туч: в глазах плескалась голубизна, золотились на носу и на щеках веснушки. От молодой женщины веяло сладким теплом, будто в жилах у нее вместо крови течет горячий хмельной мед. Длинная белая намитка молодухи обвивала голову, оставляя открытой шею; над висками из нее было сложено нечто вроде полотняных «ушек», а длинные концы спускались вниз. Близ этих «ушек» она заткнула за очелье два цветочных пучка – синяя велес-трава, белая нивянка, алая лесная гвоздика – и теперь, в белой сорочке и красной плахте, была будто сама Жива, цветущая земля, покрытая небом и облаками. Свен не удивлялся, что даже старый Боголюб, увидев Ружану в наряде невесты, потерял голову и забрал себе чужую новобрачную. Она не была безупречно красива, но так полна горячих токов жизни, что мнилось, будто все земное счастье заключено именно в ней.

Отроки при виде женщин весело загомонили.

– Что это вы нам принесли?

– Траву? Я это не ем!

– Оберег это! – пояснила челядинка.

 – Или у вас в Киеве не ведают, что нынче русалки злые, не загородишься от них полынью – враз уведут!

– Покажи, бабонька, где у вас русалки водятся – мы пойдем счастья попытаем!

– Может, поймаем одну-другую!

– Вы вот смеетеся, а коли не будет при себе полыни в венке либо в плетне[29] – беда! – Баба погрозила шутникам стеблем полыни. – К утру только вас и видели!

Ружана тем временем, встав на скамью, стала затыкать стебли полыни под стрехи, за полки, на полати – куда могла достать.

Свен подошел. Она стояла так, что руки сами потянулись обнять ее бедра, туго обтянутые красной плахтой, но он удержался – так ведь и вдарит полынным веником…

– Мы тоже на гулянья нынче пойдем, – сказал он, удивляясь, почему собственный голос звучит так деревянно: никогда раньше он не смущался в обществе девок и молодух. – Только кто бы нам сделал плетни полынные. Сами-то мы не ловки в этом деле…

Ружана взглянула на него сверху, держа в руке несколько стеблей.