Дар берегини

Пока же ему достался только пучок цветов, что был в тот день у нее за очельем – велес-трава, нивянки и алые гвоздики.

Глава 3

За оконцем еще было светло, и Ельга никак не могла заснуть, хотя легла уже давно. В эти дни она плохо спала: мешали мысли о брате. Сохраняя веселый вид, она то и дело терзалась от страха: что если Свен гибнет, а она даже не знает об этом? И впереди ее ждет ужасная весть? Раньше она не задумывалась, дорог ли ей этот брат, даже когда он остался у нее единственным. Но в последнее время все изменилось: оказавшись, вдвоем с нею, опорой и защитой осиротевшей земли Русской, Свен стал ей дорог не менее, чем она сама себе.

Он уехал к древлянам, и княжий двор опустел: прежде она и не замечала его отлучек, но теперь опасения сделали пустоту его отсутствия зияющей. Она заполонила весь двор и все постройки, и Ельга натыкалась на нее, куда бы ни пошла."

"Если боги не на их стороне, она лишится не только брата, своего последнего кровного родича. В одиночку ей не отстоять наследия рода, памяти отца, даже своей воли… Что с ней будет, одержи верх древляне, Ельга не могла думать.

И что будет со всей землей Полянской.

Когда от двери донесся стук, Ельга не сразу поверила, что он ей не мерещится. Стук повторился; вздрогнув, она приподнялась, но тут же проснулась Годоча и стала подниматься со своей лавки. Сев на лежанке, Ельга смотрела, как служанка бредет к двери.

Это те самые вести – из-за чего еще княжескую дочь стали бы тревожить, когда она уже удалилась на покой? Сердце гулко билось, дыхание теснило, и Ельга с трудом делала каждый вдох. Сейчас она узнает, жить ей или умереть. Руки немели. Жив ли Свен… или уже на пороге завтрашнего дня ее поджидает черная пасть бездны…

Годоча тем временем отворила дверь и поговорила с кем-то в сенях.

– Асмуд пришел, – сказала она, вернувшись к госпоже. – Говорит, гонец…

Удивляясь, почему не сделала этого сразу, Ельга встала и натянула платье. Быстро подпоясалась, оправила косу и велела:

– Зови.

– Огня вздуть?

– Не надо пока.

Густая полутьма не помешает ей услышать вести, но поможет скрыть свой ужас, если… Хотя бы в первые, самые тяжелые мгновения.

Асмунд вошел и остановился у двери, не видя, куда идти дальше.

– Я здесь, – сказала Ельга, и он сделал небольшой шаг к ней. – Что там? Кто приехал?

Асмунд глубоко вдохнул, будто набираясь сил для ответа. Он не видел лица Ельги, но по ее голосу понял, как она напряжена и встревожена. Вдруг его пронзило ощущение, что она в эти мгновения находится в его власти. Он – вестник ее судьбы, ее жизни и смерти. И если бы он принес ту весть, какой она страшится… если бы она лишилась той опоры, какую давал ей сводный брат… Место Свена мог бы занять более удачливый.