Дар берегини

Боголюб ответил на эти угрозы лишь хмурым взглядом. Ему и в голову не могло прийти, что при мысли обо всем, «что приглянется», перед глазами Свена первым делом встала его, Боголюба, самая младшая жена…

⁂Пришлось выждать еще два дня, пока Хвалимир оправится от удара настолько, что сможет сидеть в седле. Свен дал ему коня, на котором тот приехал, и двоих древлянских отроков в провожатые. Ельга больше не видела ни Хвалимира, ни кого-то другого из числа древлян. Челядь кормила пленников, а хозяевам теперь не было нужды с ним видеться до тех пор, пока не придет ответ из земли Деревской.

Скоро ждать не приходилось: до тех пор мог миновать не один месяц. Впрочем, до зимы оставалось месяца четыре[32], и не позже ее начала Свен намеревался отправиться в Дерева сам, уже с войском.

Только после того как Хвалимир отправился в путь и для киян наступило время ожидания, Свен решился поговорить с сестрой о своих тайных открытиях. На следующий день после отъезда молодого древлянина Свен постучался в отцовскую избу, куда Ельга зашла отдохнуть после хлопот по хозяйству. Чем больше времени проходило, тем яснее ему помнился ночной разговор со Стариком.

И ведь жизнь подтверждала, что это был не простой сон: удача с тех пор его не покидала. Все его опасные замыслы удавались, даже с избытком. Если уж война с древлянами неизбежна, то детям Ельга удалось ослабить противников и подорвать их дух еще до начала. Уважение к Свену и Ельге среди киян заметно возросло, его надежды занять отцовский стол укрепились. Даже мысли об Ингере из Холмогорода не так смущали – ведь Ельга, сама того не зная, уже вручила Свену ту самую часть отцовского наследия, в которой была заключена его баснословная удача.

– Послушай, – Свен сел и сжал руки между колен. – Ты помнишь… – он бросил взгляд на сестру, – расскажи мне…

– Что?

– Что ты помнишь о том, как умер отец?

На лице Ельги отразилось изумление – об этом она сейчас совсем не думала. Все ее мысли занимали древляне. Она понимала, что хитрости были необходимы как первый удар в неизбежной войне, но все же терзалась страхом, что боги могут покарать их за предательство гостей. Отец тоже поступал так… и почему Свен вдруг заговорил о его смерти?

– Но я не знаю… ничего такого, чего не знаешь ты, – растерянно ответила она.

В то время Свен был дома и видел болезнь отца своими глазами, от начала и до конца.

– Расскажи, что ты помнишь.

– Ну, однажды он пожаловался, что у него болит рука. Попросил перевязать. Вот здесь, – Ельга показала на внутреннюю сторону левого предплечья, выше запястья. – Я смотрела, там был порез. Я перевязала… но у него в тот же день началась лихорадка. Я делала ему отвары липы… и других зелий, как положено. Но он уже на другой день не встал с постели.