Дар берегини

Мы звали к нему разных мудрых людей… ты помнишь, ты сам ездил за Сдилихой в Годобуж. Что мы могли еще… уж если трех рабов не помогло…

– Что он говорил? Отчего заболел?"

"– Он не говорил. Только когда Фарлов сказал, что трех простых рабов мало и надо поискать жертву посильнее, он сказал… – Ельга замолчала, стараясь получше припомнить, – он сказал, «серый змей уязвил меня, от его яда средства нет». Но он тогда уже был в жару, и рука почернела, и я подумала, он бредит. Откуда тут во дворе змеи? Никто не видел никаких змей. Да и когда змея кусает, я знаю, остаются две крохотные дырочки, их даже почти не видно.

А там был порез, как от ножа. Но если бы… он имел в виду человека… – Ельга с тревогой посмотрела на брата, – если бы кто-то его ударил ножом, он бы не промолчал об этом! Да и как это могло случиться? У нас тогда здесь не было чужих, а свои ведь не могли…

Свен промолчал и значительно подвигал губами, будто говорят: дело-то ясное. Но Ельге ничего не было ясно. Он осторожно взялся за серебряную рукоять Друга Воронов, который висел с него на плечевой перевязи, подставил левую руку и положил клинок в ножнах пониже сгиба локтя.

Именно так кладут клинок, когда хотят его получше рассмотреть, подложив под него рушник или другое полотно.

– И что?

– Вот этот серый змей, – Свен качнул меч на локте. – Отец порезался об этот клинок. Когда хотел на него посмотреть… еще раз.

Ельга прижала пальцы ко рту; она взирала на меч в руках брата с таким ужасом, будто он и правда держал живого смертоносного змея.

– Порезался, когда смотрел… Ой!

Она вдруг подскочила, как ужаленная; Свен вздрогнул от неожиданности и мельком подумал, не будь клинок в ножнах, он сейчас разделил бы судьбу отца, только лет на сорок раньше.

А Ельга метнулась к большому ларю и стала дрожащими руками вставлять бронзовый ключ в замок. Вот она с усилием подняла тяжелую крышку и протянула Свену какую-то ткань.

– Смотри!

Он подошел, потрогал темные пятна на холсте.

– Кровь.

– Этот меч лежал здесь, – Ельга показала в ларь. – Значит, отец должен был его вынуть… тогда эти ключи еще были у него. И если он порезался, как ты говоришь… то кровь капала и попала на покровец…

Свен еще что-то вспомнил и поднял меч.

Ножны уже несколько утратили свежесть за то время, что он носил Друга Воронов, но темное пятнышко возле устья еще было видно.

– И сюда попало… если он зажал порез… рукавом хотя бы, но на ножны немного капнуло, и потом на покровец, когда закрывал ларь.

– О боги! – Ельга отшатнулась и прижала обе ладони к нижней части лица. – Да ведь… его убил его собственный меч!

Она взглянула на Свена; ее золотисто-карие глаза от потрясения казались черными.