Дар берегини

– Оставайтесь здесь, – как и в прошлый раз, велела она гридям, когда они втроем, с превеликой осторожностью, сняли ее с седла. – В мою сторону не смотрите. А то увидите чего лишнего… и будет с вами то же, что прошлой весной с князем приключилось, – пригрозила она. – Но сумею ли вас у водяниц откупить – не знаю.

«Не буду», – мысленно уточнила Прекраса, видя, как вытянулись лица Ратислава и хирдманов. Она пришла сюда с куда более важной просьбой и не собиралась расходовать благосклонность берегинь на парней, пострадавших от лишнего любопытства.

Гриди с Ивором вместе отошли за избу.

– Сразу кричи! – велел ей Ратислав, имея в виду, «если что понадобится».

Прекраса кивнула и направилась вдоль воды прочь от избушки. В руках у нее был каравай – подношение просыпающимся берегиням.

Осторожно она пробиралась по грязному, топкому берегу, стараясь подойти как можно ближе к реке. Болели колени, как всегда в последнее время. Было достаточно светло, чтобы видеть дорогу, но солнце еще не встало, и Прекраса избегала вглядываться в сумеречное переплетение ветвей. Был тот самый пограничный час пограничного времени, когда неведомые силы из-за грани получают силу ее преодолеть. Не зима и не лето, не ночь и не день, не земля и не вода… Только встретишься взглядом с чем-то – и сгинешь. Сердце отчаянно стучало, словно умоляло не ходить дальше, но Прекраса упрямо делал шаг за шагом. От успеха ее похода зависело счастье всей их с Ингером дальнейшей жизни в Киеве, и она не собиралась отступать. Соперник, что стоит на пути ее мужа и будущего сына, должен исчезнуть.

Ноги скоро промокли. Пройдя по толстому бревну, прибитому волнами – где-то тын разворотило, Прекраса встала на песчаном островке, однако затопленные ивы и кусты близ обычного уреза воды оставались шагов на десять впереди. Дальше идти было невозможно, и Прекраса повернулась лицом к перевозу. Но не сразу заговорила: ей нужно было отдышаться от усталости и волнения. В груди теснило, сердце сильно билось, и она судорожно вдыхала, стараясь собраться с силами.

– Днепр-батюшка… вода-матушка! – заговорила она с горячей мольбой, будто обращалась к стоящим перед ней знакомым и дорогим людям.

В мыслях мелькнули образы: Хрок – высокий, худощавый, чернобородый, с хмурым, озабоченным лицом, каким она видела отца все те дни, пока готовилась уехать из Выбут с Ингером. Гуннора – еще красивая, с печальными глазами, предвидящими вечную разлуку с единственной дочерью. Ах если бы новые покровители ее судьбы оказались так же добры к ней, как были родители!

– Владычица водяная с малыми детками! – продолжала взывать Прекраса.