Дар берегини

Но стук повторился, а Нивяна, старая нянька, уже спешила к двери – ее сон был более чуток.

– Кто там? – окликнула Нивяна, не спеша снимать засов.

– Это я, Ингер! – ответил взволнованный мужской голос. – Разбудите Ельгу! Она мне нужна! Живее!

Поистине стряслось нечто необычное, если князь сам среди ночи побежал за сестрой, а не послал кого-нибудь, опасаясь, что посланец не будет достаточно настойчив.

Ельга соскочила с лежанки и устремилась к двери. Приметила, что Ружана тоже села и подбирает косы спросонья.

– Что такое? – Ельга распахнула дверь и поежилась: снаружи пахнуло холодом весенней ночи с запахом мокрой земли.

– Прекраса… рожает, – выдохнул Ингер. – Вот так вот вдруг…

– Я сейчас приду. Ты послал баню топить?

– Да какая баня, она не может идти!

«Тогда и в самом деле – вдруг», – думала Ельга, торопливо одеваясь. Обычно первые предвестья появляются за достаточное время до родов, пока женщина еще может дойти до бани. Хотя темная весенняя ночь – не лучшее время, чтобы брести с Горы вниз к реке.

Нянька зажгла лучину, Ружана взяла на руки Люта, разбуженного суетой и шумом, стала укачивать.

– Вроде бы еще рано, – бросила ей Ельга, натягивая белый вязаный чулок. – Она ж говорила, что после сева… пара седмиц еще.

– Обсчитаться могла по неопытности, – с превосходством опытной женщины ответила Ружана. – Кому ее наставить – родная мать невесть где, а из ваших она не доверяет никому.

– Могла неверный срок назвать, – поддержала Годоча. – Сглаза боялась, чтобы, значит, вештиц[35] обмануть.

– Хитра, значит, – Ружана зевнула, не проявляя особого беспокойства.

Она знала, что Ингерова жена не любит Свена и не рада тому, что у него сын родился раньше, а потому и сама не питала к ней сочувствия.

– Пойти мне с тобой? – только ради самой Ельги предложила Ружана.

– Своего качай, – отмахнулась та. – Я за Ольсевой еще пошлю.

Ольсева была жена Ивора, приехавшая с ним из Холмогорода, – всем холмоградским молодая чета до сих пор верила больше, чем киевским."

"В княжеской избе Ельгу встретил отчаянный крик. С одного взгляда стало ясно: не то что вести Прекрасу куда-то, но даже подстелить соломы на ложе уже нельзя. Прекраса и не заметила ее прихода: она то цеплялась за перину княжеской лежанки, то будто отбивалась от кого-то, и непрестанно кричала. Сорочка ее была в крови. Испуганная Ельга велела немедленно, пусть и ночь, послать за двумя опытными в таких делах женщинами – Дымницей и вдовой Боровицей, жившей в святилище на Девич-горе. Совсем не это она ожидала увидеть. Первые схватки бывают слабыми и идут с большими промежутками, они могут длиться полдня и больше, прежде чем дело пойдет по-настоящему.