Давай сыграем в любовь (СИ)

Но я ведь не нуждалась, зачем? Господи, почему же так сложно?

— Тебя забыл спросить, как мне вести себя с девушками, — с язвительным смешком отвечает Соболев.

— Именно, — задрав подбородок выше, Герман старается смотреть на Руслана с высокомерием. Но это сложно. Соболев сам по себе соткан из этого состояния. Я ни раз определяла его, как человека, родившегося с короной на голове и взглядом, словно окружающие лишь пылинки под его ногами. Все это у Руслана выходит естественно, непринужденно. Он не старается. А вот Герман другой. И быть мудаком у него априори не получается. Поэтому даже в этих переглядках он проигрывает.

— Иди, проветрись, — отмахивается от него Соболев.

— Еще одно слово, и…

— Хватит! — кричу я, сжав кулачки. — Вы оба уходите.

Может, я сейчас не права и должна была встать на сторону Германа, но не могу. Мне хочется узнать, что творится в голове Соболева, хочется поговорить с ним, взглянув прямо в его глаза. Пронзительные. Опасные. Огненные. Дурость? Да. Вот только есть ощущение, что иначе этот конфликт у нас никогда не закончится.

— Кристина, я думал… — Вебер говорит мягко, просяще, намекая всем видом, чтобы я изменила решение."

"— В другой раз, — жму плечами, переводя взгляд на Руслана. И предупреждающе ему рычу. — А ты, тронешь его, и я… я… — вдохи рвут грудную клетку, и не потому что у меня нет идей, чем угрожать Соболеву, а потому что он снова это делает. Смотрит самоуверенно, почти пожирает, отнимает силу на сопротивление. Ну что за ерунда?..

— Не трону я его, — закатывает глаза Руслан, хмыкнув. — Не переживай.

— Кристина, — обидчиво произносит Герман. Понимаю, ему не очень, что в их неравной борьбе я его принизила. Показала превосходство другого. Вот только это правда, и лучше так, чем потом обрабатывать раны Вебера.

— Я домой. Всем пока…

И я ухожу, стараюсь не оглядываться. И шаги делаю частые, чтобы скорее добежать до подъезда. А потом резко останавливаюсь. Крепко сжимаю в кармане связку ключей для успокоения, чтобы не так страшно было. Война же не может длиться вечно, верно?

— Руслан, — поворачиваюсь, а у самой грудь горит от нехватки кислорода. До того я переживаю о своем поступке. Корю себя. Ругаю на чем свет стоит. Требую немедленно зайти в подъезд и перестать думать про Соболева. Повесить замок на сердце. Но с каждым моим требованием, желание пойти против системы лишь усиливается. Вот только прежде, чем я успеваю сказать то, что хотела, Руслан опережает:

— Отличный выбор, Лисица, — кривит он губами. — Я же поздравить пришел, — кричит на весь двор. — Пожелать счастья молодым. У меня и подарок имеется, но я позже его тебе подарю. Может, завтра или на неделе. Идет? А теперь, по законам жанра, пора бы поздравляющим удалиться.