Давай сыграем в любовь (СИ)

Я вспоминаю, как избил Влада за ролик, и ведь тогда мне было наплевать на Кристину. Теперь же ситуация в корне поменялась, так что ощущения более острые, жесткие. Хрустнув шеей, сглатываю.

— Почему? — задает за меня вопрос Гор.

— Я слышал, как ее одногруппники планировали на паре устроить шоу, хотя что уж они? Тут и другие найдутся. Бедняжка, — не без доли иронии произносит Арсений.

А я больше не силах сидеть, подрываюсь со своего места. Одна только мысль, что кто-то захочет в таком ключе воспользоваться Лисой, взрывает меня. Оголяет все рецепторы. Пробуждает внутреннего демона.

— Я с тобой, — Глеб поднимается тоже, но под конец бросает Ставицкому просьбу. — А ты выясни, кто за этим стоит.

— Я что тебе местный Шерлок? — закатывает глаза Арс.

— Выясни, — оборачиваюсь на него. — По-братски, а?

Он не отвечает, но я и так знаю, что Ставицкий не подведёт. Информация про того, кто разместил видео, будет у меня в руках в худшем случае уже этим вечером, в лучшем- через пару часов. Что я буду с ней делать — не знаю. Но это пока.

— Пошли, — тянет меня Глеб к лифтам. — У них в триста второй пара.

Лифт как назло едет, кажется, безумно медленно. А уж когда мы выходим, я едва не бегу, так меня подрывает эта ситуация. Дергаю дверь в их аудиторию и становлюсь свидетелем чего-то максимально по-детски убогого. Какой-то парень пристроился позади Ивлевой, двигается взад-вперед, а народ радостно ему улюлюкает.

Даже если бы мне не нравилась Лиса, я бы все равно уроду врезал. Потому что есть какие-то этически принципы, правила, против которых идти нельзя. Что бы не писали про Кристину, как бы сильно она им тут не врезалась костью поперек горла, то, что дебил позволяет себе — ту мач. И я бью его. А у самого желание не просто ударить — разнести вдребезги. Лицом об асфальт. С ноги в живот. До криков. До мольбы пощадить. Бить, пока из костяшек рук не будет катиться струями кровь.

— Ты заступаешься за девчонку, которая за бабки ублажает других? Или ты не видел тот рилс в соцсетях? — спрашивает кто-то.

— Это мое видео! — взрываюсь окончательно я. Мой, еще не до конца охладевший мозг, понимает, что из этого дерьма Кристину я могу вытащить только став ее живым щитом.

— На нем я… и моя девушка. Так понятнее?

И тут я ничуть не вру. Потому что в моей голове я эту девчонку себе присвоил. Как только увидел ее затравленный вид, и то, что кто-то вообще посмеет коснуться ее губ, лапать Крис, все вдруг встало на свои места. «Она должна быть моей», — звучит отчетливо, сигналом к действию. Плевать как. Плевать, что придется поступиться принципам и стать мальчиком на привязи. Я слишком хочу ее рядом. И слишком не хочу отдавать ее никому. Вообще никому. Точка.

После моей реплики народ замолкает.