Давайте поиграем, папа-босс!

А может, я случайно споила внучку ректора? А была ли она там? Чёрт, я не помню! Не заметила!

Мы оба в страхе доходим до нужных нам дверей. И ничуть не смея задерживать начальство — вваливаемся в кабинет. Я едва не зажмуриваюсь от паники, но беру себя в руки.

В кабинете первым делом — вижу ректора. Он отвлекается от своего собеседника, смерив нас сердитым взглядом.

И чтобы не умереть в панике прямо на месте — смотрю на второго человека в помещении.

Сердце вниз падает.

А облегчённый выдох просится наружу. Но я сдерживаю его, потому что Марат — не залог моего спасения.

Кто бы меня спас от него…

Но я искренне рада, что он здесь.

Всё же немного выделил мне времени и приехал помочь.

Или нет."

"Он серьёзен и сейчас до безумия красив. Словно хозяин жизни, сидит в неудобном кресле, смотрит на меня прищуренными глазами. А уголки его губ, несмотря на, безусловно, строгий вид — на какие-то миллиметры летят вверх.

Я не знаю, о чем он думает, но мне становится так нехорошо и в то же время жарко, что хочется выпрыгнуть в окно. Но я держусь. Лишь вдыхаю воздух, полностью пропитанный одеколоном моего мужчины.

Пытаюсь сдержать свою улыбку от счастья.

Прохожу вслед за неуверенным деканом.

— Вызывали? — несмело произносит.

Смотрю на свои сапожки.

Почему я чувствую себя так? Будто сам Марат меня сейчас начнёт отчитывать.

— Вызывал! — вдруг взрывается ректор. — Что это за выходки, Геннадий Анатольевич?!

— В-в смысле?

— В смысле? — удивлённо шепчет. — Может, это вы мне объясните, почему господин Багиров внезапно звонит мне и говорит, что его близкого человека вызвали в деканат? А его — на ковёр! А я об этом не знаю!

— Понимаете… — мямлит декан. Я мельком смотрю на серьёзного Багирова.

Переплёл пальцы и положил их к себе на колено в замок. Внимательно слушает. Даже на меня не смотрит. — Сергеева избила одного из студентов вчера ночью… Я решил в этом разобраться. Всё же репутация университета… Не хотел вас тревожить по мелочам…

На мгновение ловлю вопросительный взгляд Марата. Неловко улыбаюсь и шаркаю ножкой.

А ничего так звучит, мощно.

Избила студента!

— Сергеева? — по-доброму спрашивает у меня ректор. — Правда?

— Нет, — качаю головой. — Я подносом только его ударила. Кирилла Овчинникова. А вот всё остальное — это не ко мне.

— Так это ваш племянник?!

Ой, от такого тона мне становится плохо. А ещё хуже — от молчания Марата.

— Она ударила его! Возмутительно! — вдруг у декана голос прорезается.

— Самооборона, — хмыкает Марат. Господи, наконец-то! Заговорил!

— Да, — киваю, поддакивая. — Он ко мне приставал. Все видели! И по попе меня ударил.

Больно причём. Не просто шлёпнул. У меня кожа нежная, каждый удар запоминает. И вот тот просто так бесследно не остался.

— Синяк оставил, — губы поджимаю.

И опять взгляд Марата на себе ловлю.