Даже если вам немножко за 30, или Герой (не) моего романа!

Не было торопливости или властности. Мы будто бы заново знакомились друг с другом. Словно и не было ни той ночи, ни того вечера, когда одурманенный наследник мечтал приобщиться к моему телу.

Зато была нежность, такая о которой пишут в любовных романах. Такая, от которой мурашки бежали по спине и рукам. Такая, которой казалось мало. Нежность, что окутала рассветным солнцем и каплями росы. И совсем не важно, что сейчас не раннее утром. Этот поцелуй ассоциировался у меня со свежестью утра, радостью нового дня и предвкушением чего-то неизведанного, но хорошего.

— Вы на вкус, как земляника, — отстраняясь прошептал муж.

— Такая же манящая, но совсем не приторная. Мне нравится, очень.

«Тоже мне гурман нашелся! Опять выкает!» — мысленно фыркнула я, но вслух ничего не сказала. Даже то, что его поцелуй не казался мне противным. Как я уже говорила — пока не до авансов.

Слишком уж стремительные перемены в поведении, стоит немного понаблюдать. Но целуется он мастерски, конечно.

— Пойдемте, — Приобнимая меня за талию, и не дождавшись от меня хоть какой-то реакциями на его слова, произнес муж. — Я провожу вас в ваши покои.

— Данерт, вы считаете невозможным отбросить официальное обращение, когда мы наедине? — спросила прямо в лоб. — Вы сбиваете меня с толка.

— Обещаю исправиться. Никаких высочеств и леди, когда мы наедине, только ты и я. — Играючи парировал он и легко повел меня прочь от пруда. — Я тоже подвержен привычкам.

— И эта не самая страшная, — выдохнула я и улыбнулась, — благодарю за понимание.

Дальнейший путь до дворца мы проделали в молчании. Почему соблюдал тишину принц не знаю, а вот у меня в голове было пусто. Зато активизировался желудок.

Я хотела кушать и ни о чем другом, кроме как о еде, думать не могла. А потому попрощавшись с мужем у своих покоев, пулей полетела мыть руки и в столовую кушать!

*

Сама не поняла, как умудрилась уснуть. Честное слово — я не планировала после завтрака спать! Оно само как-то вышло. Вообще, если взять время беременности, то все прелести меня только ожидали, а потому я не подумала, что в моей усталости виновато мое положение. Скорее с утренней прогулкой и тем, что на ней произошло, спало напряжение, в котором я находилась долгое время.

Да, толком еще ничего не было решено, однако, имелся уже далеко не призрачный шанс на то, что я двигаюсь в правильном направлении. Причем не только я.

Конечно, меня с некоторой стороны мучила совесть — я занимала чужое место. А с другой… Сабина целенаправленно шла к мести, она ее хотела, остановившись лишь в последний момент. Это не оправдание и не приговор, однако… Я своими неосторожными словами на могилах родителей просила о смерти. И получила, когда жить уже снова захотелось.