Дела эльфийские, проблемы некромантские

Краски резко схлынули с ее лица, зрачки вытянулись в ниточки, а затем под ее взглядом деревья вокруг нас начали ломаться со страшным скрежетом. Девочка провела рукой над землей, и та вздыбилась, выворачивая с корнем траву и цветы. Столик задрожал, жалобно задребезжали чашки. Проводник взмахнул руками, однако ничего не произошло. Как я и надеялся, у него не было власти над живыми, а сила разрушения мелкой демоницы прекрасно действовала и в загробном мире. Хотя бы за это Лите можно будет передать спасибо.

— Стойте, стойте!!! — Проводник наконец осознал, что его усилия остановить Полли бесполезны.

Тут же воцарилась тишина, и мы с девочкой с любопытством уставились на франта.

— Я отведу вас к нему, хрисс бы вас побрал, но другой помощи от меня не ждите! Да и потом не смейте предъявлять мне претензии, когда он растопчет вас в лепешку!

— Меньше слов, больше дела, — хмыкнул я, допивая чай и поднимаясь из-за стола. — Веди.

Эта постоянная смена декораций начала меня утомлять.

На этот раз мы оказались в огромной пещере с колоннами из сталактитов и сталагмитов и посверкивающими то там, то здесь друзами аметиста.

Пол был посыпан белым морским песком, а в стены вделаны изящные металлические факелы.

— Приехали, — буркнул Проводник. — До сих пор не понимаю, почему я это сделал.

— Просто мы невероятно обаятельны, — широко улыбнулся я.

— Превинс, это ты? — пророкотало из глубины пещеры.

Франт тут же согнулся в земном поклоне.

— Да, мой господин, но я нижайше прошу меня простить, дело в том, что… я не один.

— Что?! — Голос рявкнул так, что мне взметнуло волосы поднявшимся ветром, а с Проводника, у которого, как оказалось, имя имеется, сдуло берет.

Затем послышались гулкие тяжелые шаги, и из темноты на свет показался великий и ужасный правитель загробного мира, Клагул собственной персоной.

Откровенно говоря, я был близок к тому, чтобы, как Полли, широко распахнуть рот. Я абсолютно не задумывался о том, как выглядит Клагул. Но к такому зрелищу точно оказался не готов.

Тело… я бы назвал драконьим. Драконы давно вымерли, и все, что от них осталось, — это картинки в древних книгах, но, если судить по этим картинкам и моим смутным представлениям, чешуйчатое брюхо и длинный шипастый хвост могли вполне принадлежать дракону.

Как и массивные когтистые лапы. Однако вот то, что находилось выше плеч, уже ничем дракона не напоминало. Хотя бы потому, что шеи было три. Первая, покрытая белоснежной шерстью, завершалась головой единорога, чей рог сверкал всеми оттенками радуги. Вторую, ту, что посередине, покрывали жесткие и блестящие коричневые перья, и с нее на нас строго взирал желтым глазом грифон. Ну а третья лоснилась черным, и на ней покоилась огромная бычья голова, яростно выдувающая пар из ноздрей.