Дела Тайной канцелярии

– Меня немного обижает, что ты не узнал меня. За последние сто лет я почти не изменился.

Фамильяр выпучил глаза, его зрачки расширились от страха.

– Коимбрский Лев… – прохрипел он.

– Неожиданно, да?

– Ты… двигался как обычный человек, говорил как человек… Назвал человеческое имя… Ты даже пахнешь человеком! И совсем не похож на Черную Бестию!

Педру поморщился:

– Мне не нравится это прозвище.

Фамильяр опустил глаза, признавая поражение. И Педру разжал руку.

– А теперь послушай, – произнес он. – За то, что ты посмел угрожать, я тебя накажу. У тебя есть ровно три минуты, чтобы объяснить своему хозяину, почему ты отправляешься домой. Амулет оставишь мне. И если задержишься хоть на секунду, я сожру тебя вместе с твоим слабоумным хозяином. Потому что угрожал ты, ничтожная тварь, наследнику рода Браганса!

Последние слова он прорычал прямо в лицо бештафере. И тот исчез, как ветром сдуло. Только амулет – ладанка с гербом Тавора, осталась лежать на земле. Педру поднял ее, а потом принялся заново собирать дрова.

С тех пор как Мануэль ушел, Афонсу сильно нервничал. И даже пожалел, что не пошел вместе с ним. Время тянулось медленно. Паула, сказав, что очень устала, ушла спать. Заглянула Мафалда, но, убедившись, что объекта ее воздыханий в лагере нет, вернулась к своему костру.

Наконец Мануэль появился в свете догорающих поленьев. На лице его сияла широкая довольная улыбка, а в руках он держал большую охапку дров, которые принялся укладывать в костер.

– Ну что? – не выдержал Хосе и, отобрав у Мануэля дрова, сам занялся огнем.

– Эти ничтожества посмели угрожать… моим друзьям, – не теряя благодушного вида, проговорил Мануэль, – поэтому… – он вынул из кармана куртки ладанку на цепочке и поболтал ею в воздухе, – пришлось их примерно наказать.

– Что? – Афонсу похолодел. – Только не говори мне, что ты… Они живы?

– Конечно. – Мануэль посмотрел укоризненно и протянул ладанку. В свете костра блеснула цветная эмаль – герб Тавора. – Мне пришлось отобрать у них амулет блокировки, а фамильяр уже летит домой с докладом главе рода. И кое-кого дома ждет очень теплая встреча. Сеньор Мигел Тавора еще во времена студенчества имел весьма суровый нрав.

– А не маловато ли им? – усмехнулась Ана. – Мухлюют, угрожают… Чем угрожали, кстати?

– Лагерь поджечь.

– Пфф… – фыркнул Хосе, – понту как у аристократов, а ведут себя как гопники. Надо было все же доложить организаторам.

Афонсу нахмурился и, взяв ладанку, повертел ее в руке.

– Мануэль прав, мы не будем прилюдно позорить Тавора. Сеньор Мигел и так натерпится стыда, когда придет к ректору с просьбой вернуть семейную реликвию. Пусть сам разбирается со своим наследничком.

– Ну, тогда давайте еще поставим чаю, что ли, – предложил Хосе. – Спать пока неохота.