Дела Тайной канцелярии

А как ты яд не почуял? А сам он что, не заподозрил, что ли, а? Хозяин-то твой?

– Еще как подозревал. Все питье и еду проверял. И я все пробовал. И даже вино и лекарство его. Как слег, так сразу и начал. Ничего не нашли.

– Вот как… – прикрыл глаза Афанасий и велел Владимиру: – Воду принеси, – и снова обратился к Иннокентию:

– А чародейство? Ничего ты не чуял?

Тот отрицательно помотал головой.

– Ясно. И значит, передал ты послание, да не успел. Помер твой хозяин без подмоги. Что в кабаке делал?

– Так хозяин велел делать всегда. Если разузнать что надо – иди в кабак.

– Толковый был твой хозяин, нечего сказать. Жаль, что помер. Ну да ничего. Найдем мы душегуба. Понятно, что женушка… знать бы еще как… Вот что. Плечи хозяйские мять умеешь, а, черт?

– Умею, – ответил Иннокентий.

– Так давай, приступай, – Афанасий откинулся назад, – после обеда к этой Алевтине сходим. А сейчас отдыхать хочу, именины у меня, понял?

После обеда Афанасий еще часок вздремнул и, взяв с собой обоих чертей, направился к повитухе. Дом ее стоял на отшибе, возле заросшего рогозом пруда, и вела туда топкая болотистая тропинка, едва выстланная лапником.

– С лешим эта баба там знается, ну… – бормотал Афанасий, с трудом вытаскивая из грязи сапог, и хотел было приказать черту подать ему руку, как тот внезапно исчез, только заросли рогоза зашуршали. Откуда-то раздались визг и утробное рычание. И не успел Афанасий глазом моргнуть, как Владимир появился снова, крепко держа за шкирку крупного камышового кота.

– Ты что же, проголодался? – усмехнулся колдун, но, приглядевшись, прищурился. – Черт, что ли?

– Он самый, – подтвердил Владимир.

– Молодец, – похвалил Афанасий и ткнул в пойманного «кота» пальцем.

– Знаешь его? – спросил он у Иннокентия.

– Никак нет, – отозвался черт.

– Ну что же… все еще любопытнее, – улыбнулся Афанасий и окрикнул: – Ну, что стоишь? Руку мне подай.

Дверь в избу Алевтины оказалась незапертой. А и правда, чего ей было опасаться? Афанасий зашел в дом, нарочито громко топая. Хозяйка вышла к нему и смерила недружелюбным взглядом.

– Чем заслужила такую честь? – уперла она руки в бока.

Вместо ответа на порог шагнул Владимир, продолжая держать за шкирку пойманного черта.

Женщина медленно опустилась на пол и поползла к Афанасию. Не успел он опомниться, как она принялась целовать его грязные сапоги.

– Не губите! Не губите, ваше высокоблагородие! Бес попутал! Само вышло!

– Само из Пустоши вышло да в твою избу запрыгнуло, а? – Он пнул Алевтину легонько. – А ну встань и отвечай. Всю правду. Тебе решать – или на кол за ведьмовство, или на каторгу за участие в душегубстве.