Дела Тайной канцелярии

Понесла, она, дура грешная, а от мужа или полюбовника, сама не знала.

– Тьфу ты, – Афанасий сплюнул на пол, – это ж надо – с конюхом. Спасибо, не с конем. – Он сам рассмеялся своей шутке. – Так, значит, не вышло вытравить, а?

– Не вышло. Крепко сидел, а как на свет полез, так и мамку чуть не убил.

– Сила в нем колдовская потому что, – Афанасий наклонился к вдове, – были у тебя в роду колдуны? А?

– Были… – прошептала девушка, – дед был колдун. Если бы он не помер – не разорили бы нас! И не пошла бы я замуж за черта старого!

– За черта… лучше бы ты с чертом шашни крутила.

А что, – он указал на Иннокентия, – симпатичный черт. Подойди сюда, – скомандовал он.

Иннокентий шагнул к нему и согнулся в глубоком почтительном поклоне.

– Пойдем, я тебе покажу, как тебя извести хотели. Где спальня твоего помершего хозяина?

Иннокентий снова отвесил поклон и уверенно зашагал по дому. За ним засеменила Алевтина и двинулся Владимир, таща девицу почти волоком.

В спальне Афанасий подошел к кровати и отдернул свисающее до пола покрывало.

– Видишь? Даже полы вымыть не догадалась. Дура – она и есть.

– Господи прости, – вздохнула Алевтина.

На полу под кроватью был мелом нарисован алатырь.

– Если бы тебя Стрельников с сообщением не услал, то, как только он позвал бы за попом или агония началась, тут я только гадать могу, так повитуха наша мигом бы примчалась. И отправился бы в Пустошь прямо под хозяйскую кровать. Но ничего. Послужишь еще. Лети в Канцелярию с донесением его сиятельству. Скажи, пусть драгун пришлет.

Он повернулся к женщинам:

– Я знаю, что вы Стрельникова не травили. Как стало ясно, что ребенку быть, так и порешили, что больше ты, Алевтина, лекарство ему носить не будешь.

Что ты ему давала вместо лечебного отвара?

– Так простой взвар. Травки, похожие по вкусу, подобрала, и все. Болезнь почти сразу и вернулась. Помирают ведь от нее, ежели до выпивки да обжорства охочи.

– Все так и расскажешь, что слышал, понял? Кроме ведьмовства. Про него молчи. Да я еще записку напишу. Тащи мне перо и бумагу.

Иннокентий скрылся и тут же появился снова, неся письменные приборы. Афанасий быстро написал записку и сунул черту:

– Чтобы до вечерней зари вернулся. Ясно?

– Так точно. – Иннокентий исчез.

Алевтина стояла в углу понурившись.

– Что с нами будет?.. – всхлипнув, спросила вдова.

– А я почем знаю? Я не судья. Вроде и сам он помер, а вроде и вы сгубили. Не мне решать. Но свидетелем буду. Про раскаяние расскажу. И что не запирались. Бог даст – пойдете обе в скит, грехи свои замаливать.

– А сын мой? Он чем виноват? Куда его? Не возьмет его маменька! Сгинет! – Вдова снова зарыдала.

– Байстрючонок-то? – Афанасий почесал затылок. – Да, младенец не виноват, что мамашка его греховодница. Но вот что. – Он снова взялся за перо.