Дела Тайной канцелярии

Увидев Афанасия, граф всполошился и велел Резникову срочно доставить беглеца в дом и усадить в кресло. Что Резников и Иннокентий немедленно и проделали."

"Афанасий вновь оказался в своей гостиной, и начальник торжественно обнял и трижды облобызал его, называя не иначе как «избавителем от смертельной напасти», но глаза графа бегали. А скромно ожидающая за спиной свита без околичностей намекала, что последствия поступка Владимира не заставили себя долго ждать.

Поэтому, выслушав очередной дифирамб в свою честь, Афанасий решил, что выдержал манеры достаточно.

И прямо спросил:

– Ваше сиятельство, вы ведь не похвалить меня совместно с колдуном и чертом заявились? Давайте не будем тянуть кота за… хвост, – немного подумав, закончил он максимально прилично: граф все-таки. – Я арестован, несмотря на описанные вами заслуги?

– Да что же ты, Афанасий Васильевич, побойся бога! Я ж обещал тебе награду, а не арест. Хлопотал за тебя… ух… живота не жалел, как угорелый весь день носился. Поэтому ничего тебе не будет, все черт твой учинил, дерзкий и непослушный, а ты ж болезный лежал, пока он своевольничал.

По тебе и разбирательство уже закрыли. Черт на допросе подтвердил, что приказывал ты лишь следить и доложить в Канцелярию. Так что и взыскания не последует, и при должности своей ты останешься.

– Выходит, черта моего наказывать будут? Он во всем виноват?

Ситуация складывалась даже хуже, чем ожидал Афанасий. Куракин – человек видный и важный, и родня с друзьями у него в самых верхах. Глупо было бы ожидать, что они оставят это дело и не будут требовать возмездия и крови. Но колдуна начальнику удалось выгородить, а черт… Кому есть дело до чужого черта?

– Ну а как, Афанасьюшка, – развел руками Шувалов, – сам же знаешь.

Кто-то должен за преступление ответить. Да и черт твой доложил, что князь сдаваться собирался. Вот только чертовку свою к тебе прежде отправил. Но и в этом случае обязан был твой Владимир князя арестовать и в Канцелярию доставить. Или сам явиться с докладом, а нападать никак не смел. Он прекрасно осведомлен, что за это положено.

После слов Шувалова полная картина произошедшего мигом сложилась в голове Афанасия.

– А чертовку-то допросили? – спросил он.

– Со всем пристрастием. Но она лишь выполняла приказы князя. Ни зачем, ни для чего – то ей неведомо.

– А Владимир? Он-то точно знает! Ведь смертное истязание – это не наказание вовсе, это смертная казнь! Убьете его – и правда исчезнет вместе с ним.

Шувалов отвел глаза.

– Все это я, голубчик, понимаю. Но ничего поделать не могу. Не всесильный я, а благоволение царское сегодня есть, а завтра нету его.