Смотри, но не трогай

Все, что касается первой жены Анвара Эльдаровича, для меня табу. Мама не любит говорить об этом, а у Алаевых я, само собой, спросить не могу. Поэтому внезапное упоминание покойной Авроры Карловны вызывает во мне приступ жгучего любопытства.

– Ты знал Тимура еще до смерти мамы?

– Да, мы года четыре знакомы, – кивает Матвеев, выворачивая руль и плавно выезжая на дорогу. – В футбол вместе играли.

– А маму его ты видел? – уточняю осторожно.

– Она нам периодически после тренировок печенье с изюмом приносила. Ну, до тех пор, пока не слегла.

– А чем она болела?

Пользуясь словоохотливостью Никиты, добываю информацию, которая давно меня интересует.

– Блин, как это называется… – парень морщится, напрягая память. – Ну короче, это такой вид склероза, когда поражаются нервные клетки и человек постепенно теряет контроль над своими мышцами. Двигаться нормально не может, дышать. А мозг при этом работает, как обычно.

О чем-то подобном я слышала. Но название тоже не припомню. Жестокая болезнь.

– Ужас, – вздыхаю тихо.

– Да, неприятная штука, – соглашается Никита. – Много нервов сожрала и Тиму, и бате его.

– Я не знала, что вы с Тимуром так близки…"

"– Да мы и не близки, – отмахивается. – Так, тусуемся иногда вместе. Это мой кореш, Мишка Солданов, с Алаевым все братался. По сути, он и был связующим звеном между мной и Тимой. А сейчас мы просто приятели.

– А куда этот ваш Солданов делся?

– В Штаты укатил, на учебу. Прошаренный оказался, говнюк, – ухмыляется. – Понял, что в Рашке ловить нечего.

– А ты чего тогда не уехал? – спрашиваю иронично. – Раз ловить нечего?

– Так еще не вечер, Лер, – поворачивается и подмигивает. – А, может, я специально остался, чтобы тебя повстречать? Кто знает, может, ты моя судьба?

Никита вновь сжимает мою ладонь, лежащую на коленях, а я весело хихикаю. Про судьбу он, конечно, загнул, но все равно приятно.

– Так, значит, тебя и Алаева друзьями не назовешь? – хочу докопаться до истины.

– Ну почему? Назвать-то можно. Просто наш Тимка – парень с комплексом бога. Любит, чтоб перед ним пресмыкались, – на губах Матвеева играет усмешка. – А я, как ты понимаешь, пресмыкаться не привык.

– Выходит, и Ранель Измайлов перед ним пресмыкается? – говорю недоверчиво.

– Ну нет, с Раном там другая история. Они же с Алаевым сначала друг другу морды набили. Тим даже вроде в больничке лежал… Хотя я не уверен, что из-за этого. Но суть в том, что Измайлов – пацан с улиц, с ним либо по-хорошему, либо никак. А Алаеву после отъезда Мишки Солданова лучший друг нужен был, ну вот они как-то и скорефанились.

Да уж. Занятная история.

Никита отвлекается на телефонный разговор с внезапно позвонившим другом, а я погружаюсь в мрачные раздумья о трагической судьбе мамы Тимура.