Смотри, но не трогай

Поэтому по факту Анвар потерял ее гораздо раньше, чем она умерла…

– То есть ты встречалась с ним при ее жизни? – мрачно резюмирую я, глядя на маму в упор.

– Лер…

– Ты была его любовницей, пока умирающая жена ждала его дома? – слова обрастают с шипами, царапают горло, но я все равно выталкиваю их наружу. С болью, с горечью, с невыразимым разочарованием.

– Дочка, я понимаю, как эта ситуация выглядит со стороны, но на деле все несколько иначе, – мама суетливо теребит край книжки. – Аврора Карловна болела. Тяжело болела много лет. Анвар никогда не бросал ее. Заботился, тратил уйму денег на то, чтобы облегчить ее муки. Она оставалась для него близким человеком, но их супружеская связь оборвалась уже очень давно. Анвар был одинок, ему нужен был друг, понимаешь?

– И этим другом, конечно, стала ты, – не удерживаюсь от едкой иронии.

– Да, Лер, поначалу мы просто дружили, – с жаром заверяет мама. – Часами напролет разговаривали по телефону, узнавали друг друга. А потом… Потом все так завертелось, что мы не смогли остановиться…

– Ты же знала, что он женат, мам, – выдыхаю с осуждением.

Роман матери с несвободным мужчиной никак не укладывается у меня в голове. С детства она виделась мне эталоном человечности, мудрости… И тут такой поворот! Ощущение, будто у меня розовые очки разбились. Причем стеклами внутрь.

– Знала, – она понурит голову. – Анвар никогда не скрывал ни Аврору, ни ее болезнь. Ему было тяжело. Очень. Глядя на ее страдания, он и сам страдал. Но шанса на выздоровление не было. Ни единого, Лер. Да, мы сблизились при ее жизни, но я не рушила их брак… Я лишь поддержала мужчину, которого люблю.

– Чем она болела? – допытываюсь я. – Неужели ей и правда нельзя было помочь?

– Боковой амиотрофический склероз. Медленно и неуклонно прогрессирующее заболевание центральной нервной системы. Эта патология не лечится, – мама трет виски и болезненно морщится. – С момента постановки диагноза и Аврора, и ее семья знали, что она умрет. Вопрос был лишь в сроках."

"Замолкаю, обдумывая услышанное. На душе паршиво, словно туда ушат помоев вылили. Почему мама не рассказывала этого раньше? Не хотела ворошить болезненное прошлое? Или знала, что такую правду я не приму?

– Лер, – родительница протягивает по столу руку и ловит мои пальцы, – жизнь не делится только на черное и белое. В ней много полутонов. Да, судьба обошлась с Авророй Карловной крайне несправедливо, но в этом нет ничьей вины. Ни моей, ни Анвара. Так просто сложилось.

– Ты не должна была с ним встречаться, пока он состоял в браке, – настаиваю я. – Это нечестно, понимаешь? Ведь ты совсем не думала о ней.