Дело нервного сообщника

Сержант Холкомб и еще два детектива из отдела по расследованию убийств проследовали в дом, оставив на страже одного из полицейских с рацией. Спустя какое-то время Холкомб вышел из здания, коротко переговорил с полицейскими и подошел к машине Мейсона.

– И что вы там нашли? – спросил адвокат.

– Как вы здесь оказались, Мейсон?

– Представляя интересы своего клиента.

– Кто этот клиент?

Мейсон пожал плечами.

– Мы же все равно узнаем.

– Валяйте. Это ваше право и ваш долг. Мой долг – защищать своего клиента.

– За каким чертом вы сюда явились?

– Я приехал сюда уточнить границы земельного участка. Это вас устраивает?"

"Сержант Холкомб внимательно посмотрел на него, сказал: «Нет!» – и резко повернулся.

Мейсон кивнул Докси.

– Поехали, – сказал он. – От нас они уже получили всю возможную информацию.

– Я в этом не уверен, – заявил сержант Холкомб, снова поворачиваясь к Мейсону.

– А я уверен. Мы ответили на все ваши вопросы, не так ли?

– Могут появиться новые.

– Когда появятся, свяжитесь с нами, – посоветовал Мейсон. – Так вы едете, Докси?

Тот вопросительно глянул на полицейских и сказал:

– Да… думаю, да.

Он забрался в машину.

– Я отвезу вас домой, – Мейсон завел мотор, – и вы сможете лично сообщить своей жене печальную новость. Это лучше, чем по телефону.

Докси кивнул, высморкался в платок, украдкой вытер уголки глаз.

– Я окажусь бессовестным лжецом, если стану утверждать, что с папашей Латтсом было легко общаться. Он был просто невыносим, но тем не менее я его любил и… Бедняга!

– Это не могло быть самоубийством? – спросил Мейсон.

– Боже мой, нет! То есть я так не думаю. Он был в самом хорошем настроении, когда продал вам свой пай. Потом он решил восстановить пай, купить новые акции взамен проданных, и когда он это проделал, пришел в еще лучшее настроение, ибо прилично наварил на сделках.

– Но, может, он трезво обдумал ситуацию, – предположил Мейсон, – и решил, что лучше было бы не менять статус-кво?

– Нет, это не похоже на папашу Латтса. Его всегда заводили подобные вещи. Он просто никак не мог взять в толк, зачем вам понадобился его пай. И чем больше он это обдумывал, тем больше заводился. Он ведь прирожденный игрок. Его задевало то, что он не понимал происходящего. Он чувствовал, что где-то в глубине идет некая потаенная игра и что за всем этим стоят большие деньги… ну, вы понимаете… и он не желал упускать возможность самому войти в игру.

– А вообще его дела были в порядке? – спросил Мейсон. – Может, у Латтса были какие-нибудь денежные проблемы?

– Да ничего подобного! Он же миллионер. Да, он игрок, но играет всегда очень аккуратно, никогда не зарывается… не зарывался…

– Что ж, – сочувственно произнес Мейсон, – примите соболезнования.