Дело о двойняшке

– Что из всего этого знает Гламис?

– Ничего, – ответил Дрейк. – Она считает Стива Барлоу своим отцом. И, насколько я понял, Стив к ней очень привязан. Я не знал, что он сейчас в Лас-Вегасе, иначе вся картина выстроилась бы у меня в уме. По моим данным, он последнее время жил в Бенде, Орегон. Кстати, когда они развелись с Нэнси, одним из условий было, что Стив Барлоу имеет право видеться с дочерью в любое время и так часто, как пожелает.

– А что с Хасселлом? – спросил Мейсон."

"– Он умер шесть лет назад, так и не женившись. Он оставил после себя большое состояние, и в частности три миллиона долларов после уплаты всех налогов лицу, которое сможет доказать, что он или она – ребенок Нэнси Адаир, жившей в Нью-Йорке, рожденный или рожденная вне брака. Хасселл указал примерную дату рождения. Нэнси не хотела иметь с ним никаких дел после того, как он отказался ей помочь, когда она попала в трудную ситуацию. Узнав про завещание, Нэнси отправилась к другим наследникам Хасселла и заявила им, что подаст иск от имени Гламис. Наследниками являлись брат и сестра Хасселла. Они получили значительную сумму денег и недвижимость. Они попросили Нэнси не предавать дело огласке и тихо выписали ей чек. Именно так я вышел на след. Один из частных детективов, нанятых братом и сестрой, рассказывал моему оперативнику эту историю несколько лет назад, а когда я дал ребятам задание заняться Нэнси Джилман, этот парень все вспомнил, поднял какие-то документы и добавил деталей. Нэнси представила квитанции об оплате аренды квартиры в Гринвич-Вилледж в Нью-Йорке. Именно эта квартира упоминалась в завещании Хасселла. Через свидетельство о рождении Гламис она ничего подтвердить не смогла, потому что воспользовалась вымышленным именем, но у нее оказались лучшие доказательства: девушка унаследовала черты Хасселла. Как только брат и сестра увидели Гламис, они поняли, что она и есть тот ребенок. Вначале они предложили полтора миллиона, потом договорились на два после уплаты налогов. Хасселл особо указал в завещании, что он не желает предавать дело огласке, чтобы ребенок не заподозрил, что является незаконнорожденным. Да и самой Нэнси не хотелось ставить Гламис об этом в известность.

– Это произошло уже после того, как она вышла замуж за Джилмана? – спросил Мейсон.

– Примерно за год до замужества.

– А что думает Гламис по поводу внезапного богатства, если ей ничего не известно о завещании?

– Не могу сказать. Нэнси что-то придумала.

Мейсон встал со стула и принялся ходить из угла в угол.

– Вот тебе и сердцевина ореха, – наконец заметил он.

– Ты это о чем? – не понял Дрейк.

– О шантаже. Вера Мартель откуда-то прослышала про это дело, а теперь давит на Нэнси, или на Гламис, или на обеих.

Зазвонил телефон.

Делла Стрит сняла трубку.