Дело о немом партнере. Дело заикающегося епископа. Дело о хромой канарейке. Дело о предубежденном попугае

Давай-ка еще раз уточним кое-какие подробности об убийстве. — Он снова стал перечитывать газету, но скоро недовольно поморщился: — Черт знает, сколько всякой ерунды примешивают к важным вещам. Не отличишь, где ложь, а где фантазия репортеров. Наверное, нужно просто прочитать заголовки. Тем более что время не ждет.

Судя по газетной информации, дело было так. Рыболовный сезон на Гровали-Крин открылся во вторник, шестого сентября. Вплоть до этого дня было запрещено ловить рыбу местным отделением общества «Охраны живой природы». Фремонт Сейвин уехал в свой охотничий домик, собираясь использовать самый первый день.

Полиция предполагает, что рано лег спать, поставив будильник на шесть тридцать утра. Поднявшись по звонку, приготовил завтрак, собрал удочки. Возвратился он около полудня с уловом. Убили же его после этого. Но полиция затруднялась сказать, когда именно. Очевидно, убийство не было совершено с целью грабежа, поскольку в кармане убитого был обнаружен туго набитый бумажник, на пальце бриллиантовый перстень, а в ящике стола — дорогая булавка для галстука с очень крупным изумрудом.

Сейвина застрелили с близкого расстояния из небольшого мелкокалиберного пистолета неизвестного образца.

Пуля угодила в сердце.

В домике находился любимый попугай Сейвина, которого он всюду возил с собой.

Убийца исчез, не оставив никаких следов.

Охотничий домик находится примерно в сотне ярдов от проезжей дороги, идущей извилистой лентой мимо хижины. По ней проезжало сравнительно мало машин, а соседи Сейвина к нему редко заглядывали, зная, что он больше всего ценит свой покой.

День за днем машины проезжали мимо, а в домике, скрытом за высоким забором, неистово кричал попугай над безжизненным телом хозяина.

Лишь в воскресенье, одиннадцатого сентября, когда на рыбалку приехали люди из города, собралось множество рыболовов, а мистера Сейвина среди них не оказалось, кто-то заподозрил неладное. Да и вопли попугая доносились до ручья.

В домик отправился ближайший сосед Сейвина. Заглянув в окно, он увидел попугая, кричащего над трупом своего хозяина.

Как ни странно, дверца клетки попугая была оставлена открытой, на полу стояла кастрюля с водой, а возле клетки лежала горка зерна. Зерно еще осталось, вода же полностью высохла.

Подняв голову от газеты, Мейсон сказал:

— Ладно, Делла. Пригласи Чарльза Сейвина.

Чарльз Сейвин вошел, поздоровался с Мейсоном за руку, затем посмотрел на газету, лежащую на столе.

— Я вижу, вы ознакомились с обстоятельствами смерти моего отца?

Мейсон утвердительно кивнул и, дождавшись, когда клиент устроится в кресле, спросил:

— Чем могу быть полезен?

— Я прошу вашего посредничества, чтобы вдова моего отца, миссис Элен Воткинс-Сейвин, не погубила наше дело.