Дело о немом партнере. Дело заикающегося епископа. Дело о хромой канарейке. Дело о предубежденном попугае

— Чего хочет мистер Чарльз Сейвин?

— Не знаю. Вам все равно придется встретиться с ним, когда вы представите счет. Тогда и спросите у него.

— Я ничего не стану спрашивать у него.

— Хорошо. Чарльз Сейвин находит ваш счет — грабежом. Он считает, что вы делали работу в личных интересах отца, а не в интересах его состояния.

— Как раз наоборот.

— Не знаю, не знаю. У нас же нет никаких фактов. То же самое можно сказать и про мистера Сейвина. Тут нет ничего хитрого.

— Вы ставите меня в затруднительное положение, мистер Мейсон.

— Почему? Мне кажется, это вы себя ставите в затруднительное положение.

Подумав пару минут, Болдингтон со вздохом поднялся с места, подошел к объемистому несгораемому шкафу, открыл его и вытащил один из ящиков.

— Ол-райт! Ваша взяла. — Достав объемистое дело, он заговорил, выделяя без видимой нужды некоторые слова: — Ричард Вейд, секретарь Фремонта Сейвина, был его доверенным лицом и имел право подписывать чеки на суммы, не превышающие пяти тысяч долларов. Чеки на большие суммы, подписывал сам Фремонт Сейвин. В этой папке лежат фальшивые, поддельные чеки на общую сумму шестнадцать с половиной тысяч.

Их три, и они свыше пяти тысяч долларов, а потому их должен был подписывать сам мистер Фремонт Сейвин. Его подпись подделана так искусно, что в банке не обнаружили подделки.

— Каким образом обман раскрылся?

— Фремонт Сейвин проверял свои банковские счета.

— Почему этого не знал Вейд?

— Такие проверки Фремонт Сейвин проводил не ставя  в известность секретаря. Ну, и чеки он тоже подписывал, когда находил нужным.

— Вейд в конечном итоге узнал про это?

— Нет. Мистер Фремонт Сейвин держал данную историю в тайне, считая ее семейной.

— Что вы имеете в виду?

— Я думаю, мистер Фремонт Сейвин подозревал Стива Воткинса, сына его жены от первого брака. Именно поэтому он хранил тайну, боясь огласки и скандала в газетах. Он просил меня сравнить чеки с почерком мистера Стива Воткинса и позвонить ему о результатах проверки в горный домик, где он собирался пожить несколько дней с понедельника пятого сентября.

— И к какому же заключению вы пришли?

— Чеки являются умной подделкой. Подписи были не срисованы, а сделаны одним росчерком пера опытным и знающим человеком. Поэтому перо у него не дрожало и в линиях нет утолщений и колебаний.

— Понятно.

— Возможно, окажется, что это и правда работа мистера Стива Воткинса. Однако я пришел к мнению, что подтверждения передаточной надписи на обороте чека сделаны другим лицом.

— Значит, вы сомневаетесь, что это дело рук Воткинса?

— Сомневаюсь. В отношении подписи, конечно, может быть, но в целом… нет, это не он.

— Вы все так и сказали мистеру Фремонту Сейвину?

— Да.

— Когда?

— В пятницу второго сентября. Он был в городе и заезжал ко мне.