Дело о пустой консервной банке

Его сосредоточенный взгляд теперь был устремлен куда-то вдаль поверх ее головы, пожалуй, вообще за пределы офиса.

– Вы ему дали это понять весьма недвусмысленно, – констатировала она. – Чего же вы этим добились? Стремились напугать Карра или вывести из равновесия?

– Ни то, ни другое. Я только хотел, чтобы он понял все. И еще хотелось понять, какие у меня шансы, – ведь лейтенанта Трэгга не проведешь. А одним из самых серьезных обстоятельств в пользу невиновности Карра является состояние его ног. Трэгг же никому не верит на слово и непременно учинит собственную проверку.

– Попросит разрешения провести осмотр?

– Э, нет, он не станет действовать так грубо, по крайней мере до тех пор, пока не обнаружит что-нибудь существенное, что заставит его действовать решительно. В конце концов, не будет же он без разбора досаждать исправным налогоплательщикам. Нет, он подойдет к этому исподволь, осторожно, но обдуманно. Об этом можно не беспокоиться.

– Думаете, он что-нибудь заподозрил относительно состояния ног Карра?

– Я бы на его месте – несомненно…"

"– В некотором роде, – засмеялась Делла, – вы сами уже подозреваете – что-то не так.

Мейсон убрал руки с затылка, поднес левую к глазам и посмотрел на часы.

– Пол Дрейк задерживается, – произнес он. – Он обещал быть здесь десять минут назад и сделать предварительное сообщение… А вот и он.

Едва послышался отчетливый стук в дверь, Делла Стрит подошла и открыла.

Пол Дрейк, глава частного сыскного агентства, высокий, худощавый, с неизменно загадочным, задумчивым лицом, произнес еще с порога:

– Привет честной компании.

– Заходи, садись, – пригласил Мейсон.

Делла Стрит с блокнотом уселась за маленький секретарский столик и взялась за ручку. Пол Дрейк опустился в большое кожаное кресло. Устроившись поудобнее, положил ногу на ногу и тоже достал из кармана блокнот.

– Вот как обстоит дело, – начал он с места в карьер.

– Как же? – не удержался от вопроса Мейсон.

– Причина, почему лейтенант Трэгг в последний раз был не очень разговорчив, заключается в том, что он ходит вокруг да около этого дела. Не хочет ни с кем делиться своими впечатлениями, пока не выяснит, что конкретно надлежит обсудить.

– С этим нельзя не согласиться, – одобрил Мейсон.

– Я того же мнения, Перри. Выудив, насколько возможно, все, чем располагает полиция, я провел кое-какое собственное расследование.

– И что же выяснил?

– Все, что связано с этим человеком по имени Хоксли, покрыто мраком неизвестности. По-моему, эта стенографистка, Санли, которая приходит и считывает его материалы с пленки, куда он наговаривал свои тексты, знает гораздо больше, чем сказала. А экономка, миссис Пэрлин, тоже осведомлена, как показалось, гораздо больше, чем ей бы следовало.