Демон плюс

Сейчас мы с тобой поработаем: пропустим через твои яйца электрический ток – сразу запоешь соловьем, как миленький. Будешь на коленях умолять, чтобы мы тебя выслушали, ссссукин ты сын… Говори, тварь – или я здесь твоей поганой мордой все стены разрисую!"

"(хрупающий треск. Тяжелый звук падения тела вместе со стулом, скребущие удары ног об пол. Надсадный хрип, свистящее дыхание, бульканье слюны. Тишина. Звук распахнутой настежь двери).

– Святые угодники… Что ты с ним сделал?

– (растерянно) Ничего. Пару раз треснул по роже, прикрикнул… а он брык со стула– конвульсии начались, пена на губах выступила, глаза закатил.

Смотри, лежит синий весь… может, это эпилепсия?

– Эпилепсия? О, черт… дай я пощупаю пульс…

(молчание)

– Он мертв.

– Ооооо… сучий потрох! Не может быть!

– Судя по запаху миндаля, он раскусил во рту ампулу…

– Ампулу?

– Да. Открой ему рот. Не бойся, он уже не укусит… видишь осколки? Наверное, резервуар закрепили на одном из зубов мудрости. Лучше бы я сам провел беседу. Черт побери, как же ты мог забыть про ампулу?!

– (раздраженно) Вообще– то ты тоже про нее забыл.

– Какая теперь разница. Все, завтра мы с тобой оба потеряем работу. Еще бы – не смогли выцепить из парня даже крупицу информации! А ведь этот человек – самая настоящая сокровищница секретов (шуршание). И подумать только, ванту мать… у нас в руках был лично… (обрыв записи).

Глава двенадцатая

УЛЫБКА ИСКАРИОТА

(северная окраина Ерушалаима, поздняя ночь – примерно в двух километрах от Масличной горы)Вьющиеся локоны Магдалины соблазнительно оттеняли хрупкие голые плечи.

Особенно трогательной ему казалась незаметная жилочка над ключицей – взгляд влюбленного всегда замечает мельчайшие детали, не заметные для других.

Четкие контуры нежных бедер постепенно выступали из полумрака, лаская глаз идеальной белизной. Изящная родинка в форме бабочки, «присевшей» над упругими ягодицами, казалось, вот– вот взлетит, нетерпеливо захлопав черными крыльями. Обнаженное тело дышало свежестью, неудержимо маня к себе каждой клеточкой бархатистой кожи…Ему не хотелось упустить ничего. Умирая от желания, в последней конвульсии он мечтал обладать ВСЕМ, каждой клеточкой ее тела, даже пупком, в центре которого мерно покачивалось тяжелое золотое кольцо. Сердце бешено билось, как запертый в клетку щегол. К изогнувшемуся в любовной истоме телу Магдалины добавилась пара быстрых, отрывистых штрихов: на белом полотне холста проявился отчетливый кружок соска, отвердевшего от возбуждения и ночного холода. Он отклонился назад, критически оценивая созданное. Стоит добавить еще немножко угля, самую малость – и левая грудь постепенно наливается жаркой спелостью.