День «Б»

Никто из них рисковать за день до взятия Минска русскими не захочет, это яснее ясного. А вам, господа католики, терять нечего».

Ксёндз удовлетворенно хмыкнул.

— Мои возможности невелики, пан Латушка, — негромко произнес он. — Но что смогу, я для вас сделаю. Скажите, а какова вероятность того, что ваш дерзкий план осуществится?

— Мне оказывает поддержку одно из могущественнейших государств Европы, — усмехнулся Латушка, — которое горит желанием остановить продвижение большевиков.

— Какое же это государство?.. — Холодные глаза ксёндза, казалось, смотрели в самую душу Латушки.

Он осекся и закусил губу. Нельзя же, в самом деле, признаться, что речь идет о протестантской Англии! Черт его знает, как отнесется Ватикан к такой поддержке?..

— Пока это военная тайна, — уклончиво ответил он. — С помощью этого государства и с помощью Господа Бога, — Латушка картинно взглянул в небо, — мы должны победить!

— Все в руках Божьих, — вздохнул ксёндз и перекрестился. — Аминь.

Глава 28

Во дворе, вызывавшем у Хойзера теперь исключительно неприятные ассоциации с идиотами-танкистами и коварным британцем, стоял поднятый по тревоге взвод заспанных солдат войск СС во главе с таким же заспанным унтерштурмфюрером.

Он вяло козырнул Хойзеру. Двое проводников придерживали скулящих на поводках молодых овчарок.

— Доложите обстановку, — сказал Хойзер, когда они уже направлялись в район поисков, и сам поразился тому, как звучит его голос — уныло и подавленно, словно после пьянки.

— Да какая там обстановка! — махнул рукой унтерштурмфюрер. — Дернули ни свет ни заря — в квадрате Н6 работает передатчик… Полиции уже приказали оцепить район, но вы же видите, что творится в городе! И вообще, кому это все нужно?.

. И так же ясно, что через пару дней здесь будут русские…

Откровенность молодого офицера СС неприятно удивила Хойзера. «А разве я сам думаю иначе?» — тут же мелькнуло в голове…"

"Быстрым шагом немцы спустились на улицу, до войны называвшуюся Ульяновской, и направились в глубь Ляховки — старой, застроенной кособокими деревянными домишками рабочей окраины Минска. Многие из домов были разрушены бомбежкой или сожжены. Поперек улицы стояла жидкая цепь полицейских в штатском с русскими винтовками.

— Никого нет, — вяло доложил старший. — Обстановка спокойная…

Хойзер со злобой оттолкнул его, но, сделав несколько шагов, в нерешительности остановился посреди молчаливой пустынной улицы. Какое-то нехорошее предчувствие мешало идти дальше. Солдаты топтались сзади.

— Разрешите пустить собак, оберштурмфюрер? — подсказал молодой эсэсовец.

— Валяйте, — буркнул Хойзер.

Минувшая бессонная ночь, крах так успешно и тонко задуманной операции с англичанином, угроза Клюгенау навалились на него свинцовой тяжестью.