День «Б»

 — Мы знаем, что ты ранен и долго не протянешь! Бросаешь оружие, кретин!

«Удивить их напоследок, что ли?» — криво усмехнулся Ник. Он поднялся во весь рост и хрипло ответил в ответ по-английски:

— Эй, нацистские ублюдки! Шпрехен зи энглиш?.. — И он громко запел с ланкаширским акцентом озорную «Мэгги Мэй», песню о ливерпульской портовой шлюхе, которую знает каждый англичанин с Севера…

Молчание за дверью было красноречивым. Судя по всему, удивить немцев Честеру удалось.

Еще больше они удивились, когда чердачная дверь распахнулась, и британский коммандос появился на пороге без оружия.

А потом грянул мощный взрыв. Ник помнил, как ушли из жизни партизаны, до последнего бившиеся с врагом, и последовал их примеру…

Несколько раз Владимир Соколов терял сознание от невыносимой боли. Но задание нужно было выполнить во что бы то ни стало. Он положил в карман мундира катушку с магнитофонной лентой, на которую Рихтер записал речь Латушки, забрал у убитого «немца» шелковый мандат Валентина, взвалил на плечи по-прежнему бывшего без сознания англичанина и, шатаясь, начал спускаться по лестнице вниз…

Улица встретила раскаленной жарой.

На ней по-прежнему не было ни души. Только тела убитых парней из отряда Латушки да немцы, лежавшие рядом с броневиком.

«Взят Минск нашими или еще нет? Где они?..» Эти мысли не давали капитану покоя. Прислушавшись, он различил в восточном районе города отчетливо слышимую канонаду. Грохотали танковые орудия, били пулеметы и автоматы. Соколов устало улыбнулся. Значит, наши уже в черте города. Спасение было совсем рядом…

Над его головой, завывая моторами, прошло звено бомбардировщиков «Пе-2».

Через полминуты далеко впереди, в районе вокзала, рванули взрывы. «Значит, наши ворвались в Минск только с одной стороны, — подумал капитан, — и бои могут затянуться до вечера, а то и до завтра…»

Но рассуждать было некогда. Задание выполнено, если не считать того, что Латушка скрылся в неизвестном направлении. Но перед группой Соколова и не стояла задача задержать его. Этим займутся уже совсем другие органы.

Шатаясь от усталости, боли и потери крови, Соколов сунул руку в лючок в дверце бронемашины, отомкнул изнутри замок.

Вытолкнув из броневика труп немца, осторожно положил на сиденье Кэббота. Сам сел на место водителя и завел двигатель. БА-20 взревел и покатил вниз по улице. Через пару минут он пересек центральную площадь города и, минуя полуразрушенные кварталы, устремился под горку, к реке.

Но Владимир недооценил степень тяжести своего ранения. Буквально через минуту у него закружилась голова от невероятной духоты, царившей внутри бронемашины. Вслед за этим он почувствовал, что теряет сознание.