День «Б»

Сталин махнул рукой, нахмурился, тронул усы, сдерживая себя.

— Наши противники — это все капиталистические страны, даже те, которые выдают себя за наших друзей, — медленно договорил он. — А главной задачей империализма всегда являлась ликвидация Советского Союза. В достижении этой цели империалисты будут использовать все средства, вплоть до самых грязных провокаций. И особенно возможны такие провокации именно сейчас, когда мы напрягаем все усилия, чтобы победить Гитлера.

— Но товарищ Сталин, — растерянно проговорил Берия, — Белоруссия же менее всего подходит для подобных провокаций…

— Ручаешься? — усмехнулся Сталин, и взгляд его заставил Берию поежиться.

— Разумеется, в Белоруссии есть антисоветские элементы, которые пошли за Гитлером, — поспешил он ответить, — но в сравнении с Прибалтикой и Украиной…

— Именно на это и рассчитывает Черчилль, — повысил голос Сталин. — На нашу успокоенность, на образ Белоруссии как «партизанской республики». Да, партизан там больше, чем в Латвии, Литве и Эстонии, вместе взятых. И такой антисоветской армии, как бандеровская, в Белоруссии нет. Но означает ли это, что в Белоруссии вовсе отстутствуют люди, не любящие советскую власть?.

. Нет, не означает. И таких людей очень много.

Берия попытался вставить еще слово, но Сталин перебил его."

"— Англичане наверняка будут делать ставку именно на таких людей — озлобленных на советскую власть и обманутых Гитлером. Они потерпели банкротство со всех сторон. Разочаровались в нас, встретили немцев как освободителей, а немцы им — дулю с маком, а не свободу!.. Естественно, эти обиженные сейчас ищут третью силу, которая могла бы их поддержать.

Было бы опасно забывать о том, что у белорусов в 1918 году был призрак своей государственной независимости. Пусть независимость эта держалась только под сенью оккупационных германских штыков, но… правительство было свое, флаг с гербом были, паспорта даже дипломатические напечатали… — Сталин усмехнулся. — Пусть все это было чепухово и формально, но даже такое нацией, никогда не имевшей своей государственности, не забывается. И уж тем более не забывается теми, кто чуть было не возглавил Белоруссию двадцать шесть лет назад, и их духовными наследниками. Власть — сильнейший наркотик… Однажды ощутив себя вождем, захочешь попробовать снова. — И Сталин тихо усмехнулся своим мыслям.

Внезапно Берию осенило.

— Товарищ Сталин! То есть англичане выбросят десант, чтобы захватить Минск и… провозгласить независимость Белоруссии?!

— Именно, — кивнул Сталин. — Выход из состава СССР, буржуазно-демократические свободы, возможно, нейтралитет… А наши друзья из Лондона и Вашингтона быстренько признают эту «независимость» и дадут гарантии безопасности.