Деревенское счастье опера Морозова, или операция Женить папу

– Видишь, он пришёл за мной, – прошептала она, но достаточно громко, чтобы Женя мог услышать. – Ты ему не нужна.

Я снова взглянула на него, не зная, что сказать, но внутри чувствовала, как боль разочарования поднимается с новой силой.

Хотела бы я верить, что это не так, что он не поддержит её в этой жалкой попытке задеть меня.

Женя шагнул вперёд и остановился рядом со мной, не взглянув на неё. Его выражение лица было жёстким, но спокойным.

– Катя, достаточно, – произнёс он холодно. – Ты приходишь сюда, раздуваешь скандалы, унижаешь Таню, а ведь это твой сын, который отказывается с тобой общаться. Ты не думаешь, что проблема – не в ней?

Катя нахмурилась, её самодовольство исчезло, сменившись замешательством. Она, похоже, не ожидала такого отпора от Жени.

– Да как ты… ты защищаешь её? Ты действительно думаешь, что она лучше матери твоему сыну? Женя, опомнись! – выкрикнула она, её голос дрожал от ярости.

– Таня здесь, потому что Ваня её уважает и доверяет ей, – спокойно ответил Женя, не глядя на Катю. – Может, тебе стоит задуматься, почему это так.

Его слова повисли в воздухе, как финальный удар.

Катя сделала шаг назад, её лицо исказилось от обиды и разочарования. Она ничего не ответила, лишь метнула на меня взгляд, полный ненависти, и повернулась, уходя, оставив нас в тишине.

Я продолжала стоять истуканом, глядя вслед женщине, которая только что надавила мне на больную мозоль.

– Тань, я, – Женя попытался коснуться моего плеча, но я демонстративно сделала шаг в сторону. – Я тебя прошу…

– Не надо меня просить, – отрезала холодно. – Ты женат. Твоя жена приехала и теперь не стоит распыляться. Займитесь своей семьёй, господин Морозов.

– Так значит, да? Ты всё уже решила за меня? В своём репертуаре.

– Нечего решать, – горько произнесла, пытаясь сидела ржать слёзы. – Всё очевидно. Всего доброго, у меня урок.

И ушла в класс, внутренне разваливаясь на куски.

Даже измена Макса меня так не выбила, как то, что происходит сейчас…

Глава 31

Как только все разошлись, я вернулась в класс и кое-как усадила себя за стол, чтобы вести урок.

Сцена в коридоре была унизительной… Но сейчас было не время для того, чтобы расписать. Дети не виноваты…

Весь оставшийся день Ваня, казалось, был ещё более молчаливым, чем обычно.

После уроков мы сидели с ним в школьной библиотеке, куда он сам попросился после занятий. Сначала он уткнулся в книгу, но я заметила, что его взгляд совсем не на странице. Это было мне знакомо – когда что-то тревожит, но слов не находится.

Я положила руку ему на плечо и тихо спросила:

– Вань, может, ты хочешь поговорить?

Он приподнял голову, несколько раз открыл и закрыл рот, будто пытался подобрать нужные слова. Я видела, как в его глазах мелькнуло раздражение, словно он пытался удержать что-то, но не мог.