Деревенское счастье опера Морозова, или операция Женить папу

– Пойдём, Ваня, – проговорила она с натянутой улыбкой, но её пальцы впивались в руку сына, и лицо выдавало злость.

Я подалась вперёд:

– Катя, прекрати. Ты его пугаешь.

Она лишь оглянулась на меня с выражением триумфа:

– Это не твоё дело. Ваня – мой сын, и мне решать, что с ним делать.

Участковый, стоящий рядом, заметил мой растерянный взгляд и отрывисто произнёс:

– У Екатерины есть права на ребёнка. Она имеет полное право забрать его с собой.

Ваня посмотрел на меня, его глаза отчаянно просили помощи. Я шагнула вперёд, пытаясь его защитить:

– Послушайте, но ведь ребёнок этого не хочет! Он испуган! Катя, отпусти его, ты не можешь просто так взять и…

Катя презрительно фыркнула:

– Я здесь, чтобы забрать сына. Всё остальное – не твоё дело, ясно?

Директриса, оказавшаяся поблизости, выглядела не менее шокированной.

– Вообще-то, – начала она строгим тоном, – Если у преподавателей школы есть подозрения, что с ребёнком дома обращаются неподобающе, то мы имеем права присутствовать.

– Для этого необходимо заявить о жестоком обращении, – протянул участковый, нахмурившись и покосившись на Катю. – Вы готовы написать заявление? если да, то придётся сейчас поехать в отделение.

– Готовы! – рявкнула я, с ненавистью глядя на ошалевшую девушку.

– Я, как директор, направлю Татьяну Николаевну в качестве представителя от школы до выяснения обстоятельств. Школа не может позволить, чтобы на нашего ученика оказывалось давление. К тому же мы должны быть уверены, что всё будет хорошо.

Я кивнула, понимая, что это единственный шанс остаться с Ваней.

***

Путь до районного отделения полиции прошёл в напряжённом молчании.

Я сидела рядом с Ваней, который спрятался за меня, его руки судорожно держались за моё плечо. Но стоило нам оказаться внутри, как Ваню тут же оттянули к матери.

Я в отчаянии пыталась вмешаться, но Катя лишь злобно усмехнулась, поглаживая Ваню по плечу, словно у неё всё под контролем.

– Ваня останется с матерью, – объявил участковый, глядя на меня так, будто это окончательное решение.

– Но он боится, вы же видите! – в отчаянии воскликнула я. – Разве нельзя учесть его мнение?

Катя изобразила раздражение:

– Перестань, – проговорила она, чуть ли не с сарказмом. – Ваня просто капризничает. Пойми уже, ты не его мать!

Ребёнок снова прижался ко мне, стараясь как можно дальше держаться от Кати.

Я с трудом скрывала гнев, но разговор с участковым никак не сдвигался в нашу сторону. Видя, что времени у неё осталось не так много, Катя начала медлить, оборачиваясь в сторону входа, словно кого-то ждала.

И тут, словно подстроив момент, дверь распахнулась, и вошёл Максим, взбудораженный и взбешённый. Он сразу направился ко мне, обжигая яростью.