Держи меня крепче

Вот и все, что мне осталось.

– Вы догадывались, что происходит у него с Викой?

– Я боялась. Боялась, что у него теперь другая любимая дочка. А когда эта дура позвонила и стала жаловаться, что Вика на нее набросилась… Мне все стало ясно. Теперь-то я понимаю, как здорово он все проделывал. «Мамочка сердится, мамочка тобой недовольна, но ничего, у тебя есть папа, он-то тебя любит больше всего на свете. Мы бы могли покататься на катере, но мамочка не разрешит». Мамочка, мамочка… чертова мамочка, которую начинаешь тихо ненавидеть и думаешь, как бы было здорово, провались она сквозь землю.

– И вы решили все рассказать Людмиле?"

"– Решила. Чтоб она убралась из его дома и прихватила с собой эту маленькую дрянь. А еще лучше, упекла бы его в тюрьму. Это ему за все мои страдания. А она кудахтала: «Не может быть», «Ты на него клевещешь», – у нее такой замечательный муж. А потом напилась, как свинья, и утонула в бассейне.

– У Корзухина был хороший шанс оказаться в тюрьме, расскажи вы мне правду в первую нашу встречу. Он тогда вам пообещал, что теперь, когда нет Людмилы, вы будете жить вместе?

– Пообещал, – усмехнулась она. – Я-то сначала надеялась, что девчонку заберут родственники. Он ее в психушку упек, и я радовалась, пусть бы там и сидела, а потом Вику похоронили, и я поверила: теперь все будет хорошо. А он отправил меня сюда. Выгнал. Ему не нужны старые бабы. Если бы… если бы можно было всегда оставаться маленькой… Позвоните ему, скажите, что я умру, если он не приедет, я умру. Дайте телефон, я сама позвоню… папочка мой, папочка дорогой, любимый…

– Хватит! – рявкнул Тимур, все это время он стоял у окна, глядя во двор. – Я вызову «Скорую», без психушки здесь точно не обойтись.

«Скорая» приехала через двадцать минут. В квартире появилась мужиковатая женщина с угрюмым лицом и с порога спросила:

– Что, опять руки резала? Звоните отцу, телефон где-то на тумбочке. Он приедет, и она успокоится. Будет ходить за ней, точно она дитя малое. Хороший мужик, и вот надо же: послал бог такую дочку…

– Сами звоните, – буркнул Тимур и повернулся ко мне: – Поехали. У меня такое чувство, точно я дерьма наглотался.

В понедельник Дед принял меня ближе к обеду. Ожидая, когда он освободится, я пила с Риткой чай.

– Что там с Корзухиным? – спросила она.

– Твой красавец-мужчина оказался редкой пакостью, – доверительно сообщила я.

– Неужто он жену убил?

– Первую, вне всякого сомнения. А потом отделался от исполнителя.

– Чем супруга ему досадила?

– Оказалась лишней.

– У него была любовница?

– Была. Удочеренная им дочка. – Ритка присвистнула. – Когда она выросла, он потерял к ней интерес и женился вторично.