Держи меня крепче
В жизни Ольги Рязанцевой по-прежнему царствуют трое мужчин… Один – первая любовь и босс, второй – ее муж и любовь настоящая, а третий… бывший любовник. Она всеми силами старается забыть его, но он не дает это сделать… После трагедии, случившейся с ней полода назад, Ольга вышла замуж за Тимура Тагаева. Не успела она зализать раны, как снова попала в передрягу. Началось с того, что босс велел ей разобраться в гибели жены нового кандидата в мэры. Она утонула в собственном бассейне. В этом деле слишком много транностей, и Рязанцева со свойственной ей страстью ищет компромат на кандидата. А тут еще за Ольгой начинается слежка, враги ее бывшего любовника уверены: рано или поздно она выведет их на Лукьянова. Люди мужа тоже висят у нее на хвосте для подстраховки. Ее обложили со всех сторон! Ольге, наконец-то, нужно сделать последний и самый главный выбор…
Я опять удивился, потому что при мне он никогда так с женой не разговаривал. Один раз они поссорились из-за какой-то ерунды, Людмила его отчитывала, а он добродушно смеялся. Он всегда был ласков с ней и предупредителен. Ну, я и подумал: доконали мужика.
– А что вы еще подумали?
– Учитывая, что перед этим звонила Вика… скорее всего, она опять повздорила с матерью.
– По-вашему, девочка в тот вечер была дома?
– Вот уж не знаю. Они могли и по телефону поскандалить, разве нет? Корзухин спросил жену: «Она приезжала?», логично предположить, что речь шла о дочери.
– Логично. Девчонка наговорила матери гадостей, муж на звонки больше не отвечал, и Людмила принялась пить коньяк в одиночестве?
– Примерно так. Оттого Корзухин места себе не находит. Если бы он сразу после ее звонка поехал домой…
– Н-да, – вздохнула я. – Похоже, вы правы. Вам известно, что у него есть дочь от первого брака?
– Конечно. Несколько раз я отвозил его к ней.
– Людмила ездила с вами?
– Нет.
– Какие у них были отношения с падчерицей?
– Понятия не имею. Но не сомневаюсь: Людмила сделала бы все возможное, чтобы подружиться с ней. Я впервые увидел его старшую дочь только на похоронах. Когда шеф навещает ее, я жду в машине.
– То есть Корзухин не задерживался у нее надолго?
– Обычно на час-два. Обязательно покупает продукты, не раз сетовал, что дочь мало думает о своем здоровье и вообще слишком увлечена работой. Она художница. Людмила при мне о ней никогда не говорила.
– Ничего добавить не желаете? – со вздохом спросила я, когда он замолчал.
– Надеюсь, Корзухин не узнает о нашем разговоре. Не то чтобы я боялся потерять работу, просто это здорово смахивает на стукачество.
– Если так, зачем вы все рассказали?
– Не смог устоять перед вашим обаянием, – усмехнулся он.
– У меня свое мнение на этот счет.
– Да? И какое?
– Вас мучает мысль: почему она это сделала?
– Я не считаю, что она сделала это нарочно. Просто была пьяна. Хотя… хотя вы, конечно, правы. Корзухина мне искренне жаль, но…
– Но вы не можете ему простить, что он не вернулся домой после звонка жены?
– Слишком сильно сказано. Но и тут вы в общем-то правы.
Я позвала Сашку, и он с большой неохотой забрался в сумку. Выйдя из подъезда, я, взглянув на часы, решила: Дед, скорее всего, уже в своей квартире, и прикинула, стоит ли его беспокоить? После непродолжительной душевной борьбы решила: стоит, и набрала его номер.
– Где ты? – спросил он, а я ответила:
– Рою землю носом, чтоб доставить тебе удовольствие.
– Ну и что нарыла?
– Вику Корзухину, незадолго до несчастья с матерью, родители определили в пансионат для юных наркоманов. Вот и причина невоздержанности дамочки в тот вечер.
– Ты уверена?
Я едва не чертыхнулась вслух.

















