Дерзкая

Но тем не менее, мне как-то не верилось, что всю эту жестокую эпопею с моей жизнью Валерий затеял ради новых дверей.

— Зачем Извекову столько дверей? Разве их недостаточно в Раю?

— Этого я не знаю, — пожала плечами Марина. — Валерий бродит по реальностям иногда один, иногда со мной. Раньше с ним часто ходил Саша. А теперь он, похоже, будет брать туда только тебя…

— А ты не знаешь, что стало с Александром?

Марина покачала головой:

— Я только знаю, что Валера отправил его в «каменный мешок».

— Куда?

— Есть такая реальность. Я ни разу в ней не была. Но Валера раньше часто о ней говорил — сейчас меньше.

Сашу он отправил туда. Лера говорил, что там ему будет хорошо.

— Лера ошибался, — я поняла, что от человека, имеющего десятки аналогов, не добиться весомой информации. Несколько сотых долей сознания — это же почти что куриные мозги. А я-то раньше думала: почему у людей так различаются умственные способности. Вопрос, оказывается, решался очень просто.

Валерия все не было. Я оглянулась на дверь его апартаментов, что находилась за моей спиной, но в коридоре по-прежнему никого не было видно.

— Я пойду потороплю его, — заявила я и, не прощаясь, покинула обозленную Марину.

Она чего-то хотела от меня потребовать, но я не поняла ее намеков, а прояснять их у меня не было никакого желания."

"В гостиной Валерия никого не было. Там все было точно так же, как и во время моего первого посещения. Белый цвет, чистота, прозрачность, минимум вещей и мебели. Но только сейчас, войдя в помещение, я вдруг поняла, как обстановка в комнате Валерия похожа на кабинет Юры в агентстве. Навязчивое стремление убрать из своего окружения все лишнее было мне очень хорошо знакомо.

Юрий тоже создавал вокруг себя голое, сверкающее пространство, в котором не за что было зацепиться взглядом. И я знала, зачем он это делает. Он хотел до минимума сократить информацию о своем внутреннем состоянии. Что еще, кроме слов и поступков человека, может рассказать о нем почти так же хорошо? Его вещи: их вид, назначение, количество и состояние. И Юрка настойчиво убирал этих бессловесных свидетелей из своего окружения, может быть даже не осознавая, что это тоже говорит само за себя. Отсутствие окружающих его мелочей говорило о том, что он несчастлив, что воспоминания, вызываемые вещами, для него болезненны и нежелательны. Юра, видимо, не зря воевал со своими воспоминаниями: жизнь, которую он себе создал, была для него более-менее приемлема.

Извеков, скорее всего, обставлял свои апартаменты из тех же соображений. Ничего не должно было мешать ему заниматься своими райскими делами. Значит, такие вещи были. Было то, что могло помешать. И Извеков избавился от этого.

Я постояла посреди комнаты и позвала Валерия. Никто не отозвался.