Дерзкая

Но Катя знала его слишком хорошо. Кажется, недостающие звенья в цепочке воспоминаний сами собой встали на свое место. Вся система, перепутавшаяся в процессе переходов и превращений, неожиданно приняла в моей голове свой первоначальный вид.

— Валерий! Как ты меня нашел?! — я схватила его за руки. — Зачем ты здесь?

— Помнишь! Я боялся, что у меня что-нибудь не получится. Я мог ошибиться в расчетах. Но Мариэла — это то, что надо, — усмехнулся он, оглядывая меня с головы до ног.

— Да, но я предпочла бы оставаться Катериной.

— Ты все помнишь? — посерьезнел Извеков.

— Я вспоминала даже то, что ты от меня скрыл, подлая твоя душа!

— Фу, как не вяжутся такие слова с этими прелестными губками! — покачал головой Валерий и снова посерьезнел. — Ты о чем?

— Теперь я знаю, кто спас Олега от твоего гнева.

Валерий наклонил голову:

— Да, так оно и должно было произойти. Вдвоем Катя и Мариэла запросто смогли это вспомнить. Хорошо еще, что в ту ночь ваша третья подруга тоже спала крепким сном, и ее сознание набрело на нашу грешную реальность. Втроем вы объединили усилия, и я не совершил еще одной страшной ошибки.

— О ком ты говоришь? Какая такая третья подруга?

— Твой последний аналог, — пояснил Извеков. — Но пусть она останется им навсегда. Я хочу, чтобы Мариэла жила долго и счастливо.

— Ох, Валерий, все совсем не так, как ты хочешь. Или ты просто боишься, что после перехода в последний аналог я смогу легко справиться с тобой?

— Да, сможешь, но я не этого боюсь. Может быть, потом я объясню тебе, чего я боюсь…

— Ты вспомнил, кто тебя держит на мушке? Ты вспомнил Даррину?

Валерий горько покачал головой.

— Ничего я не вспомнил. Но пришел к выводу, которого и буду придерживаться дальше: если они от меня хотят того, чем я занимался раньше, сами оставаясь в тени, я прекращаю делать то, что делал до этого. Поэтому я очистил Рай от пришлых людей, разогнав их всех по своим реальностям. Я убрал из Сылве всех зомби, отправив их души туда, куда им заблагорассудилось отправиться после смерти. Я оставил пустой Рай. И пусть его штурмуют силы безопасности. Пусть не оставят от него камня на камне. Все двери закрыты, а новых я не открыл ни одной. Только кое-что из старого осталось для личных надобностей… — голос Валерия сорвался.

— Чтобы уйти в каменный мешок? — уточнила я.

Валерий молча кивнул. Я видела, как он кусает губы, силясь успокоиться. Да, то, что он решил сделать, можно считать поступком. А если учесть, что он бросил на растерзание свое любимое детище, повинуясь не фактам, а одной лишь своей интуиции, основанной на предположениях, это был поступок вдвойне.

— Пойдем в дом, Валера, я угощу тебя кофе.

Он покорно пошел за мной. Он был явно рад тому, что мы встретились, и даже тому, что высказался.