Дерзкая

— В чем дело? Что это за фокусы, Мари?

— Неужели ты ревнуешь?

Лицо Одера вспыхнуло:

— Если бы могла увидеть себя со стороны, ты не спрашивала бы меня об этом!

— А что было бы, если бы я могла себя увидеть?

— Ты поняла бы, что ты стала совершенно другим человеком.

— Да, Одер, я — другой человек. И мне совершенно все равно, как ты на это посмотришь.

Глава 11

Стадион бурлил в предвкушении скорого начала гонки. Небо над трассой было еще затянуто тучами но дождь перестал с час назад, и покрытие осталось лишь чуть влажным. Я сидела на своем обычном месте, у открытой смотровой площадки и наблюдала, как техники возятся с жучком Одера. Что-то вышло из строя в последний момент, поэтому они очень спешили и были крайне озабочены. Одер уже скрылся в раздевалке. Времени на подготовку оставалось в обрез.

Минут через десять Фелим, подняв голову от жучка и отыскав меня, махнул рукой на раздевалку:

— Мари, поторопи его, пожалуйста, время уже выходит.

Я повесила обратно на подставку переговорную систему и, соскочив с сидения, прошла в раздевалку.

Одер был уже в комбинезоне и возился с застежкой.

— Фелим торопит, что ты застрял?

Одер пожал плечами:

— Все из рук валится. И вчера, и сегодня. Сам не пойму, что такое. Руки дрожат.

— Не выдумывай, — я подошла к нему и помогла с застежкой. Полосатый желто-коричневый комбинезон ладно сидел на нем. — Вот, все в лучшем виде. Кажется, принято решение пройти первые три круга на дождевых колесах.

Одер тряхнул головой, отбрасывая назад светлую челку, нетерпеливо сморщился:"

"— Перестраховщики. Потом терять время на переобувку. Ребята последнее время делают ее слишком медленно.

— Все тебе не так. Не ворчи. Ты стартуешь четвертым. Это совсем неплохо.

— Я не ворчу. Я просто жду, когда ты скажешь мне все? — он взглянул мне в глаза и отвернулся, надевая перчатки.

— Что я должна сказать?

— С кем ты разговаривала сегодня ночью?

— Ты что, спятил? Это было во сне…

— «Во сне, во сне»! Я только и слышу это!

— Тебе стартовать через десять минут, — я попробовала уйти от неприятного и, самое главное, совершенно бессмысленного разговора, которому, к тому же, в раздевалке было совсем не место.

Одер покачал головой:

— Посмотри, во что ты меня превратила, Мари!

— Что ты ноешь, как капризная баба?! — возмутилась я. И тут же пожалела о своем выпаде. У Одера даже руки опустились, он посмотрел на меня очень странно и сказал:

— Где ты набралась таких выражений, детка?

— Каких, черт возьми, выражений?! Ты замучил меня своими претензиями, но я же не ною! А могла бы! «Что ты говоришь? С кем ты говоришь? Что ты видишь? Что ты слышишь?» Ты мне надоел! Господи, как же ты мне надоел!

Я повернулась, чтобы выйти, но Одер схватил меня.