Дерзкая

Мандраж и паника прекратились, осталось только знакомое нетерпение и тупая боль в сердце от того, что выяснение отношений все прекратит, и мое сближение с ними станет невозможным.

— Я все помню, я помню все, что со мной когда-нибудь было! Наверное, мне лучше было бы все забыть, но я помню. Я помню, как мы переехали в эту квартиру, помню, как я настояла, чтобы ты принял меня официально в свое агентство, Юрка!

Брат беспомощно пригладил волосы. Но его глаза говорили, чтобы я продолжала. Он хотел слышать меня.

— Помнишь, Юра, как мы тогда проговорили всю ночь в этой комнате? Помнишь, какое обещание ты с меня взял?

Он молчал.

— Я обещала тебе, что никогда не буду считать себя умнее других и никогда не сделаю ничего такого, из-за чего вы будете иметь со мной проблемы. Так, Юра?

Он кивнул.

— Прости меня, я не сдержала обещание. Правда, я за это заплатила. Видишь, в кого я теперь превратилась?!!!.. — я сняла очки и швырнула их под ноги.

— Мария, не кричи так, я ничего не понимаю… — взмолился Юра, сжав виски ладонями.

— А ты, Олег, помнишь, как Извеков застрелил меня на аллее?!

Олег закрыл глаза и сжал кулаки. Мне было больно от того, что я делала с ними, но нужно было через это пройти.

— Я еще кое-что помню! Я помню, что любила вас обоих, потому что сначала кроме вас у меня никого не было! И я помню, как рвалась к вам, не смея показаться вам на глаза в собачьей шкуре!.. А ты представляешь, Олег, как жгла меня твоя серебряная монетка?!

Олег отскочил от меня, вытянув руку, словно боясь моего нечаянного прикосновения:

— Заткнись! Какое ты имеешь право напоминать нам об этом, даже если ты знаешь, что случилось с Катей?!

— Да уж, какие у меня теперь права? Я ведь… — я оголила запястье, сняла браслет, выдернула его из бархатного чехла и протянула Олегу. — Возьми его, Олег. Увы, он не помог мне там, на аллее. Там было уже поздно. Он, правда, привел меня сюда, но теперь это уже не имеет значения…

Олег взял браслет, едва не выронив. Он смотрел на него, как на гремучую змею.

— Она же просто пользуется ее вещами, Юра… — прошептал он.

— И ее воспоминаниями? — возразил Юрка.

— Ты же слышал от Извекова об их дьявольских способностях! Так почему же ты, никогда никому не верящий на слово даже в мелочах, развесил уши перед этой наглой… то ли аферисткой, то ли шпионкой… — Олег вдруг метнулся в коридор и втащил в комнату мою сумку. Он торжественно потряс ею. — Вот, у нее даже сумка Катюши! Она, может, и из другого мира, но за то, что она играет на нашей боли, я ее своими руками задушу!..

Он расстегнул молнию на сумке и, перевернув ее кверху дном, вытряхнул ее содержимое на пол. Мой пистолет, коробочка Зубарского, рукава от загубленной в Сылве стеганой куртки, и черная куртка Юрки, подобранная в девятом номере старой гостиницы.