Дерзкая

Я шла вперед, но в течение целого часа огни не приблизились, хотя их становилось все больше и больше. От постоянного наблюдения за ними глаза у меня здорово устали, и я остановилась, чтобы немного прийти в норму. Подул довольно сильный ветер, и мне пришлось застегнуть куртку наглухо.

Огни горели по-прежнему, более или менее постоянно, лишь изредка несколько расположенных рядом огоньков вдруг резко уменьшали свечение, и некоторое время казалось, что перед ними проплывает какая-то мутная завеса. В какой-то момент мне показалось, что огни находятся где-то далеко внизу, в котловине необъятных размеров, а я стою у края этой котловины, и пытаюсь в надвигающейся темноте различить ее контуры.

Становилось все темнее, а ветер хлестал все злее и злее, я поспешно пошла вперед, стараясь не задумываться об этих странных огнях до тех пор, пока не приближусь к ним на подходящее расстояние.

Свечение впереди вдруг стало ослабевать, и огни стали пропадать целыми группами. Я почувствовала себя хуже некуда.

Темнота сгустилась, кроме участка дороги, уже ничего не было видно. По моим расчетам, я уже должна была достигнуть того самого безымянного населенного пункта на побережье.

И точно, я миновала два столба у края дороги, на которых когда-то, видимо, был укреплен стандартный указатель с названием поселка. Но, тем не менее, в темноте ничего похожего на жилье разглядеть было невозможно. Я шла по дороге, решив ни на шаг не сходить с грунтовки.

Какие-то едва заметные огни появились снова. Но они появились неожиданно близко, прямо перед моим носом, в нескольких метрах. Похоже, что я свернула куда-то в темноте.

Я остановилась.

— Ого! Вот это да! — результат был так поразителен, что я заговорила сама с собой.

Я стояла посреди тихой, пустой и почти абсолютно темной улочки. Какой-то фонарик горел на трехэтажном здании, около входа в которое скорее угадывалась, чем прочитывалась вывеска «Гостиница».

Похоже, что цель моего путешествия достигнута. Только городок, в который я попала, напоминал летучий голландец.

Я поправила сумку на плече и подошла к входной двери гостиницы. Под ногами лежали ровные небольшие бетонные плитки, и мостовая в этом притихшем закутке отнюдь не походила на развороченный асфальт, который бывает в заброшенных и запущенных городках.

Какое-то движение за моей спиной заставило меня обернуться. В трех метрах от меня стояла собака. Крупный взъерошенный пес беспородной наружности. Его силуэт четко вырисовывался в тусклом свете лампочки. Пес молча смотрел на меня. Вообще-то я не терплю собак, не нахожу их ни умными, ни забавными, ни преданными. Собаки раздражали меня своими рабскими повадками, и тем, что стоит поднять на них руку, как они поджимают хвосты.