Дерзкая

Я велел ему вчера ждать меня, причем запереть гостиницу. Его нигде нет, и дверь открыта…

— Это плохо?

— Хуже некуда.

Александр тоже выглядел хуже некуда. После возвращения в человеческий облик он еще шатался и вытирал каким-то платком лицо.

— Что такое с тобой происходит, Саша?

— Временная утрата координации, сейчас восстановлюсь, — отмахнулся он. — Я советую тебе быть очень внимательной. Пока я еще не могу понять, что тут случилось.

Он пошел вдоль коридора, открывая все двери и проверяя комнаты.

— Ты думаешь, что Валерий мог все узнать? — окликнула я его.

— Запросто.

Он хитрее, чем может показаться. Он вполне мог не поверить мне вчера, и, возможно, он теперь все знает. Единственное, что мне тогда не понятно, почему он не помешал нам выйти из Рая. Зачем было позволять нам дойти сюда?

Известие о том, что Александр не разбирается в событиях, было очень неприятной новостью. Я полагалась на него, потому что больше ни от кого ждать помощи не приходилось. Но и упрекать Александра было бессмысленно, он сам был озабочен и расстроен.

— И чем это может нам грозить? — спросила я.

Александр усмехнулся:

— Вряд ли он закует меня в серебряные кандалы, он не столь кровожаден.

Но мне бы не хотелось…

Он не договорил. Внезапно его сотрясла судорога, он согнулся и закрыл лицо руками.

Я бросилась к нему.

— Что с тобой? — я поддержала его за плечи и попыталась заглянуть в лицо, но он рухнул на колени и привалился к стене. Руки его, прижатые к лицу, дрожали. Я испугалась, но совершенно не представляла, что с ним такое.

— Саша, что с тобой?!

Он мешком свалился на пол. Ни звука, ни стона, ни хрипа. Ничего. Его тело неподвижно лежало передо мной, беспомощное и страшное.

В полумраке коридора он выглядел зловеще и угрожающе. Мне показалось, что сейчас он отнимет руки от лица, засмеется, завоет или зарычит и бросится на меня. Мои ладони стали вдруг липкими и холодными от внезапного страха. Кто знает, что может произойти со мной теперь, когда Александр не способен более защищать меня и давать дельные советы.

Еще некоторое время я надеялась, что Александр заговорит, зашевелится, встанет.

Но, естественно, ничего не произошло. Я опустилась на колени, отвела его ладони от лица. Руки Александра упали как плети.

— Саша, ты слышишь меня?

Но он не слышал.

Он уже ничего не мог слышать. Кажется, наконец-то Сашка Извеков был действительно мертв.

Его широко открытые глаза были не просто неподвижны. Глазные яблоки совершенно сухие, как будто их долго и тщательно промокали гигроскопичной салфеткой. Синяя радужка потускнела и почернела. Казалось, что глаза мертвы уже давно, никто бы не поверил, что минуту назад они были печальными, взволнованными, блестящими и совершенно живыми.

— Ну почему именно сейчас?..

Я вдруг осознала, что произошло.