Дерзкая

Только немыслимое количество не то украшений, не то амулетов, было наверчено на ее шее. Половина безделушек была явно серебряной. Я посмотрела на свои руки, но кольца Романа Зубарского на мне по-прежнему не было. Вряд ли Извеков когда-нибудь вернет мне его.

Марина постепенно стала ежиться под моим взглядом… Быть объектом изучения ей не нравилось, но свое возмущение она сдерживала, хотя это давалось ей с трудом. Мне неудержимо хотелось или показать ей язык, или оскалиться. По моим расчетам, это непременно должно было вывести ее из себя.

Я огляделась вокруг. Комната была по-прежнему полупустой.

Ничего лишнего, а все необходимое, насколько мне помнилось, было спрятано в многочисленных бархатных складках. На тумбе рядом с софой лежал какой-то светлый металлический предмет, совершенно мне неизвестный. Я встала и подошла к тумбочке. Это был разъемный серебряный браслет сантиметров в пять шириной, слишком свободный в обхвате для женской руки. К тому же пять круглых отверстий в нем были сделаны с таким расчетом, чтобы в них можно было просунуть пальцы и превратить браслет в кастет. На внутренней стороне свежая гравировка: «О. П.С.»

— Что это такое? — спросила я.

— Это твое, — процедила Марина, хитро прищурившись.

Я протянула руку и взяла браслет, чтобы получше рассмотреть его…

— А-а-ааа!!.. — мгновенно пронзившая меня боль оказалась столь неожиданной и нестерпимой, что мой собственный крик показался мне чужим, посторонним звуком. Я сразу же выронила так неосмотрительно взятый в руки браслет. Кажется, на несколько секунд я совершенно отключилась, потому что когда все вернулось на свои места, я обнаружила, что лежу на ворсистом паласе, а рука, державшая браслет, дергается мелкой дрожью, как под напряжением.

Марина сидела рядом со мной и снисходительно улыбалась.

— Что это, черт возьми было, — поинтересовалась я, поднимаясь и садясь на полу.

— Это? — Марина подняла и покрутила у меня перед носом злосчастный браслет.

— Почему? Я не понимаю…

— Почему? Потому что он серебряный, — рассмеялась Марина. — Зато теперь ты несколько раз подумаешь, прежде чем начнешь душить меня, — она провела рукой по густому переплетению серебряных ожерелий на своей шее.

— Я надену перчатки! — отрезала я, и ее смех оборвался.

Нахмурившись и бросив браслет на софу, которую кто-то уже прибрал, пока я умывалась, Марина встала и отошла от меня подальше.

Я поднялась и, сев на софу, еще раз вгляделась в обжегший меня браслет. Буквы, выгравированные на его поверхности, были мне знакомы: Олег Петрович Середа.

Как эта штука сюда попала, и почему браслет обжег мне руку?"

"Я взглянула на Марину. Она сидела теперь насупившись, и ее немного длинноватый нос был вздернут вверх в величайшем ко мне презрении.