Дерзкая

Просто, кто же еще мог забавляться с моими мозгами?

— Ты не помнишь, потому что я еще придерживаю кое-какие из последних пластов памяти, — пояснил Извеков, немного расслабляясь. — И мне очень не хочется восстанавливать тебе память.

— Почему?

— Потому что вместе с памятью о последней ночи восстановится цельная личностная картина, и твое счастливое состояние пройдет. Ведь тебе сейчас хорошо?

Да, мне было очень неплохо. Совершенно никаких поводов для отрицательных эмоций. Поэтому я согласно кивнула.

— Когда-то я сделал ошибку и восстановил память Александру. Он три года промучился, вместо того, чтобы спокойно провести это время, — горько сказал Валерий, и такое искреннее сожаление засветилось в его глазах, что я очень удивилась.

— Кстати, а где Александр? Я сегодня его еще не видела, — я вспомнила, что мой новый приятель, все время вертевшийся где-то рядом, сегодня еще не являлся засвидетельствовать мне свое почтение.

Извеков повел плечами и ничего не ответил, по его лицу я поняла, что довольно неприятный ответ на этот вопрос сидит как раз в тех пластах сознания, которые Валерий «придерживает».

— И тем не менее, мне хотелось бы знать, как попал сюда браслет Олега Середы, если самого Олега здесь не было.

Извеков не отвечал, его глаза снова стали обеспокоенными. Он явно боролся с желанием промолчать. Но что-то не позволяло ему вовсе отказаться обсуждать со мной тему изъятых из моей головы воспоминаний.

— Валерий! — окликнула я его издевательски-игривым тоном.

Он вздрогнул и уставился на меня.

— Ты же боишься меня, Извеков. Отчего?

Он замялся.

— Ну, молчи, молчи… А ну как я сама по себе все вспомню, без твоего участия? Сдается мне, что это будет пострашнее.

Не успела я это произнести, как Извеков вскочил и забегал по комнате.

— Я не оправдала твоих ожиданий? — я получала огромное удовольствие от его паники.

— Ты превзошла все мои ожидания, — возразил он.

— Не знаю, откуда, но у меня есть уверенность, что стоит мне сосредоточиться, как я все вспомню, — заметила я. — И еще мне кажется, что все, что я вспомню, мне не понравится. И уж тогда…

Я не особо надеялась, что Извеков клюнет на банальный блефовый шантаж. Но он клюнул. И нехорошие тревожные подозрения постепенно проявились на беспечном фоне моего утреннего настроения.

"— Хорошо… Ты права, лучше мне сделать это самому… Сядь в это кресло и закрой глаза, — он указал рукой на свое бывшее место.

Я так и сделала. Извеков продолжал ходить по комнате. Но постепенно я перестала слышать его возбужденное дыхание, вместо этого проявились цокающие звуки, издаваемые когтями пса-оборотня на плитках мостовой. Я едва успевала за черным пинчером с человеческими глазами…

… Толчки сердца стали тише и реже, и вскоре прекратились совсем.