Десять поцелуев, чтобы влюбиться

Глава 45 – Это всё

Дима

Кто бы мне сказал ещё полгода назад, что Дима Сотников будет по собственной инициативе сидеть в четырёх стенах и загибаться от тоски по Маше Савельевой (да хоть по кому-то, чёрт возьми!), то я бы ни за что не поверил этому фанатичному безумцу.

Грипп прогрессировал.

Ни через три дня, ни через неделю на поправку я не пошёл. Горло саднило всё больше, температура отказывалась сбиваться, ко всему этому счастью прибавились жуткая головная боль, насморк, адская ломота в теле. Чувствовал себя, словно ходячий мертвец.

Тут уже матушка не выдержала, сама прискакала и семейного врача с собой прихватила.

Вот и набросились на меня вдвоём, не жалея сил.

Такой большой мальчик, а мозгов нет, ходит без шапки, шарфа, в тонюсенькой куртке и прочее… прочее. Отца тоже засадили по полной программе – мол, плохо ты, Серёжа, ребёнка лечил. Довёл сына своими университетами. Мама у меня такая, очень любит нас с Яном.

И знаете что?

Ян, оказывается, не худшее событие в моей жизни. По крайней мере, когда в квартиру заявлялся младший братец вместо докторессы, я испытывал некоторое облегчение. Ещё одно удивительное явление.

Чтобы был рад видеть этого засранца рядом? Да идите вы!

Проболел практически весь месяц. Дело плавно двигалось к Новому году.

Только никакого радостного настроения не наблюдалось и с натяжкой. Три курса подряд я устраивал на своей хате вечеринку в честь завершения зимней сессии, а самая волшебная ночь в году превращалась в несколько суток безудержного веселья. Мне бы только повод дать, чтобы организовать взрывное пати.

Завтра уже возвращаться в универ, знакомые и друзья заваливают бесконечными звонками и сообщениями, интересуясь насчёт наших планов.

А мне от всего этого как-то дико. Ничего не хочу. Ни с кем. Всё осточертело.

Хотя, кого я обманываю? Кое-кого всё-таки хочу видеть. Как ни горько признавать печальный парадокс.

Жутко.

От одной мысли, что я не в состоянии ничего исправить. Она нужна мне, как воздух. Давайте будем честны – этот проклятый спор изначально ничего не значил. Я бы не сорвался с крючка под названием «любовь». Может быть, осознавал дольше, но рано или поздно пришёл бы к тому же самому выводу – без Маши я никто, а с ней всё.

Адски не хватает моей девочки.

– Так, ребёнок, – мама недовольно покачала головой, усаживаясь рядом на диван. – Ты мне не нравишься. Снова лихорадит?

Лихорадит.

И у неё есть название – синдром Маши Савельевой. Как и у любой формы тяжелой болезни – у неё есть свои симптомы. Неизлечимые. Хоть всего микстурой залейте, но это будет лишь временное средство, чтобы снизить боль, жар и ломку.

Маша не из тех, кого забывают, она из тех, кем живут. Сорок восемь часов в сутки.

– Я девочку обидел, мам. Теперь она меня ненавидит.