Десять поцелуев, чтобы влюбиться

Слишком жестокое зрелище для нежной и хрупкой психики. Слабонервным не поглядывать."

"Второе – Ян Сотников. О, он не просто гад. А очень изворотливый подлец. Настоящий морской змей. Сковородка по нему плачет. Или бита. Пока точно не решила.

Третье – у Сотникова-старшего тоже большие проблемы.

Машка выходит на тропу войны!

Осталось только успокоиться и начать мыслить хладнокровно. Потому, что месть – это то особое блюдо, которое следует подавать максимально охлаждённым. Желательно той температуры, по сравнению с какой льды Антарктиды и рядом не лежали.

Отправила Миру с Ником за одеждой, а сама закуталась в плед, чтобы согреться.

Дарину в очередной раз забрал отец. Совсем расслабиться девчонке не дают.

– Ты в порядке? – Дима пробует обнять меня за плечи, но сходу получает локтем в живот. Будет знать, как дичь всякую нести.

И вообще я злая. Очень злая!

Но Сотня не теряется, садится на корточки прямо передо мной. Взгляд почти как у потерянного щеночка. Не впечатляет. Я ещё в детстве переболела любовью и жалостью к котикам, собачкам и другим блохастым.

– Не боишься, что твои друзья увидят? – не удержалась, чтобы не подколоть его.

 – Ты смотри сколько людей вокруг. Иди лучше к своей Филатовой.

– Блин, ну прости, я…

«Блин, ну прости!»

Это сейчас серьёзно происходит или я попала в какой-то параллельный мир, где мой Дима превратился в тряпку?

Жесть. Иначе и не скажешь.

– Фиговое извинение, – усмехнулась. – Впрочем, я не просила вымаливать прощения. Уходи. Мне не нужен парень, который не выдерживает первых трудностей в отношениях.

– Я принесу тебе чай.

– Ненавижу чай.

– Кофе, – чеканит и уверенно поднимается на ноги.

– Да как знаешь.

Стоит, полируя меня стеклянным взглядом.

Явно находится в том состоянии, когда мне следует остановиться и быть паинькой.

Но как быть той, о ком ничегошеньки не знаешь? Я их тех девушек, которые, при необходимости, коня на скаку остановят и далее по известной инструкции.

К чёрту приличия. Всё к чёрту.

Не надеялась быть для него самой-самой. Может быть, лучше послать Сотникова в пешее эротическое, пока я ещё не слишком сильно вляпалась в этого парня?

– Маша, мне действительно жаль. Я сорвался.

– И сколько ещё ты собираешься срываться? – откидываю голову назад, удобнее устраиваясь на лежаке.

 – Сколько Регин, Полин, Марин и Кать я должна выдержать?

– У меня, по-твоему, никаких причин нет? – взрывается Сотня.

– Нет, – пожимаю плечами. – У тебя нет. В отличие от меня.

Он садится на лежак рядом со мной и суёт в руки свой телефон. Там открыта переписка с неким… кхм… персонажем, который обозначен в его контактах крайне нецензурным оборотом речи.

Понятненько. Гадский Ян.

Но если кто-то до последнего считал брата Сотникова противным, то это и вполовину не описывает его.